Успокоившись, Амина сосредоточилась на своих задачах, управлением кораблём, его немногочисленной командой, подготовкой к переходу в тень Канаан, как только это станет возможным. Неспособная больше следить за каждым отдельным пассажиром.
Убрав руку за спину, подёргал верёвку, привязанную к стойке перил. Проверяя, надёжно ли закреплена.
— Напоминаю для глухих и рыжих, я проводник, который в любой момент может спрятаться в желудке своего хранителя. Воевать не люблю и не умею. Поэтому улыбаемся и машем госпоже Ханай. Сыграв в её любимую игру, — Амир? Да только что здесь стоял! Мой слуга, — кивнул на выжившего кунан из рода Хаян, — объяснит правила. Когда корабль покинет пещеру, расходитесь в стороны.
После того как пропажу обнаружат, Амине уже не дадут вернуться. Ни пираты, ни Фаллахир. Посмотрев на пустой зал пещеры, грустно вздохнул. Химеры так и не пришли. Они все остались в главном зале, готовясь подороже продать свои жизни. Чем-то всё происходящее мне напомнило сцену в Шаль-Аллмара, когда город покидали последние корабли, оставляя позади тех, кому не повезло. Кому не нашлось места. Одного раза пережить подобный опыт мне хватило. Больше не хочется.
Среди брошенных химер были не только боевые виды. Где-то там, наверху, печально бренчала на арфе одна белобрысая особа. Летающие обезьяны продолжали наводить порядок. Убирая опустевшие клетки. Толстые гусеницы по-прежнему вырабатывали горючее масло для ламп. Мокрицы с костяными косами караулили уже никому не нужные коридоры и лестницы. Вращались шестерёнки и лопасти вентиляторов. База по инерции ещё продолжала функционировать, но лишь частично. В одних её частях сохранялась видимость, будто ничего не изменилось, всё работает, освещено, убрано, находится на своих местах, в других всё осталось как раньше, но ни одной живой души больше не наблюдалось, а где-то уже царила темнота, запустение или разруха. Особенно там, где побывали пираты.
Чтобы не спорить с Аминой, объясняя ей свою точку зрения, рискуя тем, что она выкинет какую-нибудь похожую глупость, предпочёл уйти молча, не прощаясь.
Почувствовав, как палуба корабля мелко задрожала, он начал медленно подниматься над полом, снимаясь со специальных стоек, под прикрытием обступивших меня Фалих, ловко перевалился через перила, хватаясь за верёвку. Быстро спустившись, неожиданно столкнулся нос к носу с Лэйлой, что удерживала её за нижний конец, не позволяя болтаться.
— Господин, — приветливо мне кивнула, вновь говоря о себе в третьем лице. — Видите, эта рабыня оказалась полезна. Что доставляет ей искреннюю радость.
— Лучше бы она оказалась послушной, — недовольно проворчал, не сумев вспомнить, когда она появилась в пещере.
Давно ли тут стоит. Обдав тёплым воздухом, сверху на своих огненных крыльях спланировала Абра, едва не приземлившись мне на голову. Сразу же их рассеивая, чтобы нас не заметили раньше времени. Практически одновременно с девушкой, по верёвке ловко скользнул один из телохранителей. Остальные остались наверху прикрывать собой наш отход. Срезав верёвку.
— Сюда, — обеспокоенно приказал, перебежав за ближайшее укрытие.
Пока корабль не успел удалиться, только начиная набирать скорость, и нас не стало заметно с палубы. Оказавшись на месте, рассерженно посмотрел на смутившуюся рыжеволосую девушку.
— Какого хвоста ты творишь!? Почему не выполнила приказ?
— Он идёт в разрез с моей честью, — оправдалась Абра. — А значит, я не обязана его выполнять.
Несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Толку-то теперь ругаться. Называется, отправил дитя домой, к маме.
— Ты же понимаешь, что у всего есть своя цена? — тихо спросил.
— Да, — с горечью подтвердила девушка, опуская голову вниз. — Я нарушила основное правило братства телохранителей. Не смешивать чувства и долг. Видимо, всё ещё недостаточно хороша для того, чтобы стать одной из них. Хотя до этого дня думала иначе.
Было хорошо заметно, как тяжело ей далось принятое непростое решение. Вызвав у меня внезапный приступ жалости. Я припомнил, как телохранители умели становиться словно бесчувственными механизмами. Что являлось их отличительной чертой.
— Я оказалась больше другом, чем воином, — признала Абра. — Мне очень больно оттого, что нарушила приказ своего господина, которого сама же им признала, но не стыдно. Мы вместе пришли и вместе уйдём. Или не уйдём. Но опять же вместе! — голос девушки обрёл твёрдую решимость. — За нарушенное слово я заплачу сполна. Сама. Позже, — пообещала.