Обезьяна поступила мудро, не задавая вопросов, какие у меня отношения с Аминой. Почему я так об этом беспокоюсь. Приятно разговаривать с умным собеседником. Пусть даже он имеет маленький рост и мохнатую, хвостатую задницу.
***
— В кувшине ещё осталось горячее каа? — протяжно зевнув, спросил своего напарника Джамал сын Шехара.
Сидя на маленькой складной табуретке с парусиновым верхом, заняв вершину самого высоко пригорка в округе, Джамал вновь припал к окуляру телескопа, установленного на треноге. Который этой прекрасной звёздной ночью почему-то был направлен не в небо, а в сторону горизонта.
— Где-то пятая часть, но оно уже остыло. Подогреть? — сообщил взболтнувший глиняный кувшин второй мужчина, закутанный по самые брови в чёрные одежды.
— Да. Холодное каа столь же противно, сколь прекрасно горячее. Удивляюсь, как две такие противоположности уживаются в одном напитке, — философски заметил благодушно настроенный Джамал.
— Увидели что-то увлекательное? Прямо не отрываетесь от телескопа, — заинтересовался скучающий напарник, доставая из поясного мешочка огненный кристалл дохи.
Вокруг них, насколько хватало глаз, расстилалась обманчиво безжизненная ночная пустыня.
— Как сказать, — многозначительно хмыкнул Джамал.
— Как есть, — предложил напарник.
— Как есть буду рассказывать своей жене. Когда в который раз начну объяснять, почему опять не ночую дома в своей кровати. Нурия уже предупредила, что если её не начну греть я, то это будет делать кто-то другой. Ну что за жизнь? — задал риторический вопрос, жалуясь на нелёгкую судьбу. — Ублажаешь жену, недоволен брат и глава. Ублажаешь их, злится ревнивая Нурия. Нет чтобы встретиться и всё обсудить между собой. Не знаю, поделив время или обозначив какие-то границы сфер влияния. Но нет, обязательно нужно меня изводить сразу с двух сторон. Где там моё каа? — потерял терпение заместитель хранителя тайн Сихья.
— Кончилось, — невозмутимо ответил напарник, забивая пробку в узкое горлышко кувшина.
— Ты же сказал, там ещё оставалась пятая часть, — удивился Джамал.
— Когда вы спрашивали в прошлый раз, так и было, — невозмутимо согласился мужчина.
— Вот засранец! — беззлобно выругался Джамал. — Ну тогда иди попроси у этих надоедливых блох, Ханай.
— Так их же здесь нет, — настала его очередь удивляться.
— Нас здесь тоже нет. Если не забыл. Здесь вообще никого нет, но это почему-то не мешает постоянно наступать на чьи-то ноги. Кстати, что там с патрулём стервятников? Ещё одними полоумными пташками, которым почему-то не спится, как всем законопослушным дари?
— Его тоже нет. Уже, — сообщил напарник, связавшись с кем-то по амулету связи.
— Ну и замечательно.
— Почему бы нам просто не отвести их домой? Они же могут так целую неделю блуждать по этим пескам, оставив нас без каа? — обиженно возмутился напарник.
— Нас здесь нет, — с улыбкой напомнил Джамал, подавив очередной зевок. — В этом-то и проблема. Что я скажу Нурие?
Зато у небольших искусственных ос, напичканных кристаллами, таких вопросов не возникало. Говорить марионетки не умели, зато могли показывать записи своих воспоминаний. Сверкая синими бусинками глаз, невзирая на темноту, они продолжали лететь к окончательно заброшенному Гнезду Фам. Не сами, это было бы слишком долго, а спокойно лежав в дырявом ящике, зажатом в когтях огромного орла с металлическими перьями. Как говорил один беспокойный древний из ещё не объявленного, но уже будоражащего многие умы дома проводников, однажды видевшего этого орла вживую, — Было бы желание, а способ отыщется.
***
Шаль-Сихья мы достигли только на третий день. Торопиться было некуда, вот я и не рвал жилы, высушивая себя до донышка. Тепло распрощавшись с химерами, передал их прямо у городских ворот уже ожидающему нас члену рода Фаллахир. Сменяя друг друга, красноволосые химерологи дожидались нас всё это время, отравленные их главой Бахиджем. Судя по очень уважительному обращению и нескончаемому потоку благодарностей, принесённых от лица всего рода, не задав ни одного вопроса, мою просьбу старый патриарх выполнил.