«Кто его так одевает. В шею нужно гнать таких безразличных слуг. Куда смотрит их мастер», — мельком, недовольно отметила девушка, пройдясь по нему изучающим взглядом.
О том, что Амир вернулся из опасного похода живым и здоровым, отец ей уже сообщил. Так что она не стала спрашивать, как его здоровье, хотя и надо было. Для приличия. С десяток давно заготовленных вариантов начала беседы, неожиданно споткнувшись на финише, перемешались в кучу. Вынуждая совершенно не так себе представляющую эту встречу Латифу смущённо промолчать, не зная, с чего начать. Всё как-то внезапно стало слишком сложным. Парень тоже несколько секунд молчал, вероятно, столкнувшись с той же проблемой.
— Светлого дня Амир. Как съездил? — справившись с собой, девушка решила изменить линию поведения и начать с нейтральной темы.
— А? — словно проснувшись, жених растерянно на неё посмотрел. — Прости, задумался. Всё прошло хорошо. Хотя и не так, как мне представлялось.
— Это я уже поняла, — невесело усмехнулась Латифа, мысленно давая себе наставление не быть дурой. — Признавайся, что ты там такого натворил, отчего моя семья словно сошла с ума. То, советуют не дёргаться, не торопить события, обещая достаточно времени на подготовку к пышной свадьбе. Которая должна была пройти как положено. В рамках традиций. То, внезапно оглушают новостью о том, что свадьба уже через месяц. К чему совершенно никто не готов. И дату передвинуть можно только в сторону уменьшения. Затем мои друзья вдруг зачастили в гости и начали о тебе расспрашивать. Явно выполняя поручения своих семей. Исходя из направленности вопросов, могу заключить, что тебе уже начинают подбирать вторую, а то и сразу третью жену. Честно скажу, я в растерянности. Ты что, захватил гору, набитую залежами слёз Канаан? Заключил договор с великим духом земли, став владельцем нового, неизвестного ранее оазиса?
— Даже не знаю, что на это ответить. Если только взорвал гору, ради единственной слезы Канаан, которую так и не получил. Или договорился с одной слишком разговорчивой старой обезьяной, обменяв свои богатства на её сородичей. Что ещё, — задумался Амир, попытавшись припомнить. — Ночевал в пустыне, как последний бродяга, уснув в окружении брошенных хозяевами химер. Ещё отправил пиратам бомбу. Помнишь, ту которая нам досталась в таинственной пещере? Больше ничего интересного не происходило. Ах да, чуть не забыл. Можно они пока поживут у тебя? — неожиданно обратился к ней со странной просьбой.
— Кто? — не поняла Латифа, поражаясь этому нелепому бреду.
— Обезьяны. Извини. Мне некуда было их пристроить. Поэтому я выпустил в твоём парке всего-то какие-то полторы сотни хвостатых мартышек. Но, не переживай, взяв с них слово, что они ничего тут не украдут, не сломают, не будут пугать или охотиться на твоих павлинов. Пообещав за это отдать в ресторан, где прекрасно готовят суп из обезьяньих мозгов в их же собственной черепной коробке, — заранее успокоил её подозрительно забеспокоившийся Амир. — Там ещё была парочка хищных двуногих разумных слизней, что любит жрать всякую гадость, которая не успевает сбежать. Надеюсь, они меня хорошо поняли и не станут есть твоих слуг. Пёс с ними, с птицами. Правда, одеть их так и не удалось, но половых органов там всё равно не видно, поэтому не существенно. Зато я нашёл тебе хороших музыкантов. Тоже химер. Самых неразговорчивых из них всех.
— Это ты сейчас пошутил? — с трудом сдерживаясь, спросила Латифа, подумав, что он слишком несерьёзно относится к происходящему, чувствуя, как её охватывает неконтролируемая злость.
Она тут сидит, сходит с ума от беспокойства, не знает, за что хвататься в первую очередь, а Амир развлекается.
В детстве Латифа наивно мечтала, что выйдет замуж за могущественного одарённого, которого будут бояться враги и уважать главы многочисленных союзных знатных родов. Прославившегося своими подвигами и дальновидными решениями. К словам которого все будут прислушиваться. Имя которого станет широко известным, прогремев по всему Шаль-Сихья, а также далеко за его пределами. Ей не нужен был самый сильный или богатый дари в мире. Достаточно умного, зрелого, серьёзного и ответственного мужа. Амир же представлялся Латифе воплощением его противоположности. Нищий слабак. Какой-то жалкий видящий пространство. Легкомысленный идиот, прибывший в столицу вместе с беженцами откуда-то с окраин Закатных пустынь. Без денег, манер и надежд на светлое будущее. Обладатель авантюрного склада ума, неуместного чувства юмора и отсутствия чувства собственного достоинства. Не видящего ничего зазорного в том, чтобы жить в Верхнем городе, чуть ли не на равных разговаривая со слугами и рабами. Дистанцируясь от высокого общества. Не посещая приёмов. Не участвуя в политической жизни города. Единственное, что его интересовало, это заработок денег. Больше об Амире ничего выяснить не удалось. Из всех достижений жениха, это получение древнего родового духа хранителя. И то непонятно, то ли это признак гениальной одарённости, то ли безумия, то ли счастливой случайности.