Искоса на неё посмотрев, стоя рядом со мной, Риадин пожелал мне удачи. Попросив в случае чего, за управой на сестру обращаться сразу к отцу. Пожалев его. Пообещал над этим подумать и прислать ответ в письменном виде, через Ирдис.
Ещё из знакомых несколько задержал в воротах гостей из родов Фаллахир и Руин. Сказав им чуть больше слов, чем всем остальным. Впервые увидев старого патриарха Рандира сына Фаджа в его настоящем обличье, не сразу поверил своим глазам. Передо мной предстал безобидный, тщедушный дедушка, при ходьбе опирающийся на палочку, отрастивший длинную гриву густых, нечёсаных волос. В отличие от них, за бородой патриарх следил и ухаживал намного тщательнее. Аккуратно ей подстригая, расчёсывая, смазывая какими-то маслами. Словом, производя двойственное впечатление. Только усиливающееся видом сопровождающей его девочки химеры, имеющей большие звериные ушки, лисьи, если не ошибаюсь, и длинный пушистый хвост с роскошным мехом.
Заставив себя ни о чём не думать, глядя на эту странную парочку, вежливо сообщил Рандиру, что его заказ пришёл. Можно завершить сделку в любое удобное для нас обоих время. Заметно обрадовавшийся патриарх заверил, что заставлять меня ждать не станет. С их стороны тоже всё готово. Я не останусь разочарованным. Пожелав нам с Латифой долгих лет жизни и благополучия, отправился вслед за своим сыном к праздничному столу. Предупредив, что поднимет в нашу честь и выпьет не один кубок с вином.
Если правильно помню смету, подсунутую на утверждение секретарём супруги, этого добра на свадьбе столько, что его можно не только употреблять внутрь, но и плавать в нём, а то и нырять с вышки. Сихья на подобное мероприятие денег не жалели, в чём Латифа их охотно поддержала, вложив весьма внушительную сумму из личных средств. Мои наивные предположения о том, что я наконец-то стал богатым, вновь рухнули в пропасть. А уж после того, как заплатил по счетам, я ещё и должен остался.
Когда пришло семейство бахи Руин, выделяющихся в противовес Фаллахир золотистым цветом волос, своенравная, вспыльчивая малышка Рамиля, отошла от группы женщин. В нарушение протокола, вызвав волну взволнованно-встревоженных шепотков и осуждающих взглядов, проигнорированных ею, подошла ближе, чем полагалось. С некоторым вызовом сказав непонятную остальным фразу.
— Я буду ждать обещанного. Надеюсь, не разочаруюсь. Знай, у меня весьма высокие запросы. Сможешь их удовлетворить, помогу заключить с моей семьёй выгодную торговую сделку. В разумных пределах. Продавив неуступчивость отца.
Стоя рядом со мной, глава рода Руин, статный мужчина, имеющий аж четырёх жён, строго посмотрев на дочь, попросил не позорить его и вернуться к матери.
— Рами, прекращай говорить глупости. Тут не место для твоих игр. Веди себя прилично, а то накажу.
— Отец, ты что, меня не любишь? — Рамиля испуганно на него посмотрела жалобно-просительным взглядом несчастного, брошенного котёнка.
С блеснувшими в уголках глаз слезинками. Искусно входя в образ. Вынудив тяжело вздохнувшего Кадафа сына Карима смягчить тон.
— Люблю, солнышко. Поэтому пороть или ругать не стану. Просто прикажу посадить в карету и отправить домой. Заперев в твоей комнате. Оставив без обеда и ужина.
— А если буду вести себя примерно, послушно, подобающе дочери бахи? Мило улыбаясь, кланяясь всем этим напыщенным дуракам. Показав своё обаяние, пару фокусов из тех, что разучила в прошлом месяце. Произведя нужное тебе впечатление. Смягчив их чёрствые сердца. Сделав податливыми, как глина. Тогда, позволишь остаться?
— Обещаешь? — засомневался Кадаф, очень уж для него было заманчивым это предложение.
— Да. Дня три точно продержусь, строя из себя недалёкую дурочку, — с серьёзным видом кивнула Рамиля.
— Хорошо. Постарайся, чтобы я из-за тебя не краснел, — пошёл Кадаф на уступки. — Что скажете, уважаемый шифу Амир? — спросил у меня, позволяя принять окончательное решение, отправить её домой, как возмутительницу спокойствия, либо оставить.
— Буду рад её видеть на этом празднике. Любопытно узнать, как она будет смягчать сердца моих гостей. Надеюсь, не буквально, ломая им грудные клетки, — пошутил.
— Ну что вы, она у меня очень хорошая, разумная девочка, — с несколько натянутой улыбкой охарактеризовал её Кадаф, почему-то не упомянув определение хрупкая.
— Что и требовалось доказать, — похвасталась Рамиля, с намёком кивнув на отца, после чего с видом победительницы, гордо вернулась к рассердившимся на её поведение женщинам Руин.