Это Витольд возвращается домой. А Леону суждена лишь горькая участь вечного изгнанника! Отщепенца. Обреченного до конца дней своих тосковать о прежнем потерянном счастье! Об украденной у него жизни…
И вряд ли Леон хоть на миг сомкнет глаза в эту ночь. В такой-то промозглой сырости! И в холоде! Хуже только в тюрьме. Или в каком-нибудь северном монастыре…
…Очнулся он резко, внезапно, с захолонувшим сердцем.
И первое, что увидел, — бледное, встревоженное лицо Витольда. Ночи в Аравинте — темные и в Месяце Заката Весны. Чернильно-непроглядные. Так почему же друга видно так отчетливо? И что это за багровые отбле…
— Леон, проснись. Зарево над лесом. Совсем близко!
3
Дым на горизонте оптимизма не внушает. И как напоминание об очередной вине в гибели невинных людей, и как помеха в пути. Мародерам в плен не сдаются — сдаются военачальникам. А значит — дым придется объезжать. И не вмешиваться ни во что. Читай: не пытаться спасти мирных жителей. Потому что труп ставшего причиной войны принца должны видеть не только перепившиеся грабители.
И подтвердить, что видели.
Раскисшая дорога, серое небо, унылая морось дождя. И черные клубы дыма! В Ильдани часто жгли костры. И в Аравинте.
Ну чего застыл, езжай!
Путь до пылающей деревни показался раз в десять длиннее, чем от Ильдани до Лютены. Дым усиливается, а промозглый ветер доносит явственный запах гари. Конь встревоженно замотал головой — почуял соплеменников. Ничего, в деревню въезжать нельзя в любом случае, а издали его никто не услышит.
Вот только… рановато ты волнуешься, друг каурый в яблоках. А значит, ветер в лицо — не самый удачный вариант. Потому как означает — подъезжай, кто хочет, сзади.
Развернув коня, Грегори осторожно пустил каурого по своим следам. Конь забеспокоился сильнее. Так и есть, а жаль…
Враг — если это он — едет теперь навстречу.
4
«Враг» даже толком не маскировал следы. То есть пытался, конечно. Но во всём цветнике Кармэн в воительницы годилась одна Элгэ Илладэн. А Арабеллу отец не слишком-то и учил. Предпочитал тратить время на тренировки сына и той же Элгэ. Лучших. Потому что — какая из Беллы напарница Виктору?
Но на что годен сам Грегори — если за ним уже четыре дня след в след едет девчонка? Пусть не салонная барышня, но всё же — дочь герцога, воспитанная в мирном поместье.
За сыном лучшего полководца Эвитана. Олухом, совершенно зря удостоенным звания лейтенанта!
Потому и конь так расплясался — гривастую подружку узнал!
Белла — в мужском наряде, при шпаге и пистолетах. Волосы — под мушкетерской шляпой.
Выглядит решительной, уверенной и абсолютно несговорчивой. Темный и все змеи его!
Грегори едва не расхохотался — сам над собой. Впору поздравить себя с очередным «достижением». Вполне достойным предыдущих. Достойно их венчающим.
Ну что предпочитаешь, Грегори Ильдани? Сдаться эвитанцам вместе с девушкой? Или силой отконвоировать ее назад?
Есть еще третий путь — попытаться Арабеллу уговорить. Это совсем ненамного труднее, чем убедить Эрика Ормхеймского бросить к змеям войны и удалиться в арсениитский монастырь. Чтобы посвятить дальнейшую жизнь переводам философских трудов с мертвых языков.
А еще можно загнать туда же принца Гуго. Чтобы бросил пить и принял целибат. А до кучи — раскаялся.
— Грегори, прости, но обратно я не вернусь! — Белла наверняка сейчас дико гордится собой. Красивая, умная, смелая… И так долго ехала незамеченной! — И не пытайся меня переубедить.
— Не буду, — вздохнул Грегори. — Тем более что на слово я тебе не поверю…
Черные очи вспыхнули неприкрытой обидой. Копия материнских. В детстве Грегори был влюблен в Кармэн. В нее влюблялись все…
— … да и отправить тебя одну в часе езды от мародеров я не могу. Поэтому отвезу тебя домой сам.
Теперь два раскаленных угля не просто пылают. Белла вся превратилась в сплошное замешательство. В будущий вулкан. Вот-вот взорвется.
— Но…
— И уговаривать мне тебя некогда. Если не заметила — здесь, рядом, уже жгут деревню. Едем!
Арабелла, может, и продолжила бы изображать статую «героиня верхом на лошади». Но когда повод угодил в руки к Грегори — мигом очнулась. На сей раз в двух агатовых омутах плеснулась неприкрытая злость:
— Грегори, я поеду с тобой! Я всё равно убегу!