Бледнее снега — Крис. Его даже не задело — прикрывали старшие товарищи. Но парень извелся за жизнь кузена. Его, Кора.
Эста… Эстела с ее звездными очами осталась там — за тем боем и той смертью. Узнает ли, что живы ее брат и… А кто он ей?
Они никогда не клялись друг другу в вечной любви. К концу первого месяца в Сантэе Конрад наконец решился признать: Эста вообще ни разу не сказала «люблю». Он читал это в ее зовущем взгляде… в затуманенных страстью глазах… Но мало ли что там прочтет влюбленный? Разве трудно обмануться — если сам жаждешь этого?
Да и Конрад… Разве хоть раз думал, что ему будет настолько не хватать Эстелы? Нет — пока не оказался у роковой черты.
Ну что ж — понял, прозрел… и забудь. Кому теперь нужна твоя слишком поздно проснувшаяся любовь? Ты — изгнанник. Отныне и навсегда — вне закона.
Полтора года… много это или мало? Достаточно, чтобы вновь научиться смеяться и любить жизнь. Жизнь без Эсты.
Достаточно, чтобы забыть любые чувства — если действительно этого хочешь. Чтобы убедить себя, что и сам давно забыт.
Любовь вообще — много короче ненависти. Твой Кор погиб под Ланном, Эстела. Тот, кто воскрес в старой телеге, — уже не он.
Жажда мести в душе так и не угасла. А вот Эсты там больше не было. Пока она не пришла сама.
Эстела-Звезда и ее братья и сестры по вольной жизни танцевали на пыльных площадях Сантэи. Эста ждала встречи. И нашла любимого в первый же день… выпавший на его увольнение. Совпадение, чудо, сказка? Запоздалая сказка для сгоревшего сердца.
Эста, ты не виновата, что Конрад Эверрат умирал и звал тебя — а ты не пришла. Звал, чтобы сказать… то, что теперь давно сгорело дотла.
На следующий день после встречи с Эстелой Анри Тенмар и негодяй Николс вытащили по черному камню. Если б Конрад Эверрат умер тогда — ему не пришлось бы лгать. Глядя в глаза бывшей любимой.
2
Сантэя, вечный город, столица Квирины. Просто светлый Ирий для богатых, жаждущих развлечений бездельников. Вроде Алексиса Стантиса.
Жаль, нельзя остановиться в гостинице. Но с другой стороны — дядя может ввести племянника-иностранца в высший свет. А там Алексис мигом обзаведется веселыми товарищами, с кем так хорошо завалиться в кабак. Или к дорогой куртизанке… и чтобы там играли в карты. Или в кости.
Средств хватит, а надо будет — отец вышлет еще. Самое время начать жизнь заново. И потом — Алексис знает меру. И в вине, и в… дамах, и в игре. Теперь — знает.
Последний раз в Квирине юный мидантиец был лет в двенадцать. Но улицу Роз нашел сразу. Самые богатые особняки расположены именно здесь.
Впрочем, отцовский им ничуть не уступает. Ни в роскоши, ни в красоте архитектурных форм. Построен, когда еще Стантисы жили на широкую ногу. Совсем на широкую.
А уж если вспомнить особняк дяди Юлиана Гадзаки… Или его злейшего врага — Октавиана Кратидеса. Мидантийского Леопарда.
Алексис стиснул зубы. Всё это осталось в далеком прошлом. Мидантия, мидантийские вдовы, Мидантийские Скорпионы. Вместе с Мидантийскими Леопардами и Пантерами. Богатый бездельник Алексис Стантис поклялся об этом забыть. И забудет. Ему неполных девятнадцать. Всё еще будет хорошо… Прямо завтра! С утра.
Точнее — с полудня. Когда все нормальные люди просыпаются и идут наслаждаться жизнью. Пешком, верхом или в карете.
И всё равно — не по себе. Всего три месяца назад он точно так же стоял перед особняком… Да что там — дворцом дяди. Другого.
Ну что за манера у Алексиса — везде находить одни неприятности? Если и здесь сунут головой в клоаку чужих интриг — что дальше? Куда бежать — в Эвитан или к вольным корсарам Элевтериса? А может, сразу в Хеметис? Или в Ганг?
Там, говорят, тысячи богов. И что — каждому положено молиться? И хоть раз в неделю заходить в храм? Да даже если день и ночь только этим и заниматься — всё равно не успеешь.
— Входите, сударь.
Ворота с белыми лебедями на синем фоне открываются настежь. Расторопные слуги берут усталого коня под уздцы, ведут по двору.
У Октавиана на воротах были леопарды, а у дяди Юлиана — золотая змея. Вроде той, что на сутанах встреченных по дороге монахов. Кажется, на улице Агриппы. Только что солнце на дядиных воротах не сияло…
— Господин Алексис, ваш дядя ждет вас.
Так уже было. Всего три месяца назад. Юный Стантис зябко поежился — несмотря на душную сантэйскую жару.
До чего же низко кланяются в Квирине слуги! Боятся, что в рабство продадут? Так у них ведь соотечественников — нельзя.