И даже ни разу не взглянул в ее сторону.
Неужели даже сегодня? Ведь остались считанные ночи Аравинта! Скоро беглецы пересекут границу…
А вот дальше лучше не додумывать. В конце концов, живут же люди и в Мэнде…
А вдруг они убивают чужаков прямо на границе⁈
— Элен, помоги, пожалуйста, слезть. Элен. Эленита…
Девушка вздрогнула, вырванная из собственных невеселых мыслей. Конечно, не все дамы — прирожденные наездницы. А уж немолодые аравинтки — придворные дамы короля Георга….
Кареты пришлось бросить еще пять дней назад. Ради скорости. Так решил любимый. Тот, кто прежде Элен не замечал, а теперь — возненавидел.
Глава 8
Глава восьмая.
Эвитан, Лютена. — Квирина, Сантэя.
1
Первое впечатление — самое верное. Это Констанс знал всегда.
Баронесса Ирэн Вегрэ сразу показалась глубже и загадочнее других провинциальных девиц. Просто никакого сравнения.
А особняк Мальзери не нравился и в прежние времена. Безукоризненно красивый, серебристо-серый, в три этажа лепнины. Красив, слов нет. Как древняя квиринская статуя — каменно-совершенная и неживая.
В отцовском поместье всегда было тепло. Что в родовом, что в подаренном с барского плеча старым Драконом.
А в особняке южанина-мидантийца Мальзери царит ормхеймская стужа. Или даже бьёрнландская. Не хотел бы Констанс здесь жить. Даже за графскую корону и все богатства семьи почти всесильного Регента.
Слуги… Дома они улыбаются искренне. А здесь напоминают те же статуи. Серый мрамор, серая одежда. И лица — тоже серые.
Серебристые тона хозяйского кабинета даже уже не удивляют. Неуместным здесь кажется только сам жгучий южанин Валериан Мальзери.
Впрочем, в смоляной гриве уже пробивается пепел седины. В соответствии с обстановкой. В тон гардинам.
Интересно, где сыновья? Особенно старший — тот, что весной женился? Строгий отец запер наследника в спальне — вместе с женой?
В гостях они вряд ли. Со дня свадьбы молодые не выезжали ни разу. Правда здесь удивляться нечему. Илладийки — вообще странные. Почти дикарки.
Загадочную илладийскую герцогиню никто не видел со дня бракосочетания. Зачем она вообще вышла за белобрысого Юстиниана? Стареющий герцог — хоть красавец, а его наследник пошел в мать-северянку.
Об этой истории стоит написать балладу. А что? Молодая красавица воспылала страстью к немолодому герцогу. И приняла предложение его сына, чтобы только быть чуть ближе к своей неразделенной любви!
Заменить имена…
Или — запретная любовь? Свадьба младшей сестры с возлюбленным, старшей — с чудовищем? Красавицы навек скрыты от глаз людских. И никто не ведает об их дальнейшей судьбе. Одна — в монастыре, другая — в доме холодного, жестокого свекра.
Что лучше? Или оба сюжета? Констанс обязательно увековечит их… Или сначала дождется счастливого окончания настоящей истории? Баллад с плохим концом хватает и так.
Или сначала написать, как видится? А потом создать еще один сюжет? Имен хватит.
Решено!
А пока — займемся делами. Теми, что делают все. Раз уж теперь приходится.
Раз уж без них невозможно выжить.
2
Марк фехтует не хуже Эверрата. Будучи младше года на два-три.
Андроник — однозначно не дурак. Раз отправил шпиона в дом врага под видом учителя языков, а не мастера клинка.
— Роджер, ерунда! — широко улыбнулся восемнадцатилетний мастер. — Тебя просто неправильно учили. Я уже вижу, где ошибки. Приходи почаще — я тебя за месяц переучу.
— И кто из нас считается учителем? — попытался улыбнуться Роджер.
Сердиться на Марка невозможно. Солнечный мальчик.
Но на себя-то — можно.
Парень начисто лишен высокомерия — даже странно, что такое бывает. Тем более в Квирине.
Зато сам-то ты — кто? Правильно, неуклюжий щенок-переросток. Так и не стал взрослым псом. Не говоря уже о волках.
— Предлагаю перекусить, — Марк вскинул рапиру вверх. Вышло бы картинно… если б не широкая, искренняя улыбка. — Кстати, как тебе стадион?
— Да ничего. — «Ученик» выше совсем ненамного, но шаг в шаг с ним поспеть непросто. — Непривычно.
— Еще бы! — еще одна солнечная улыбка. — У вас положено тренироваться либо дома, либо в армии. Правильно?
— В общем-то, да, — против воли рассмеялся Роджер.
Где же рыбе догадаться, что сухопутных удивляет не цвет воды, а возможность в ней дышать? Отпустил бы самый мягкосердечный эвитанский отец свою дочь на общественный стадион? Зная, что там — вперемешку дамы и кавалеры? Без присмотра дуэний и даже без служанок.