Зачем, зачем Леон покинул родной дом⁈
Джек должен знать! Где он⁈ Джек не мог бросить Леона в Бездне. Он ведь однажды его уже спас!
Хныканье девчонки и ее мамаши отвлекают, мешают думать. Сводят с ума!
— Не ори! — рявкнул один из пожилых мужиков. Тот, что ближе к рыдающим курицам. Рявкнул — на Леона. — Без тебя тошно!
Юноша на миг лишился дара речи. Как этот мужлан посмел кричать на лорда Таррента⁈ Да кто он вообще такой⁈
Но… их здесь четверо на одного. Не убьют, так искалечат.
И у них было сколько угодно времени, чтобы сговориться. Или это вообще — одна шайка! Преступники сбиваются в банды — Леон читал о таком во всем романах.
— Сядь и успокойся, — подал голос молодой. Почти равнодушно спокойный.
Точно — сговорились! Но этот хоть говорит тише — в отличие от первого. Не успел еще набраться такой наглости. Хотя это у простолюдинов быстро. Клод Дарлен — яркий тому пример.
— Успокойся, — повторил молодой разбойник. — Умри достойно. Они не пощадят никого.
Этих, может, и не пощадят. Один Творец знает, что они натворили! Мужчины — наверняка головорезы. Вон какие рожи! Девчонка — шлюха, мамаша — воровка или отравительница. Или и то, и другое. Но почему вместе с ними должен умереть лорд Леон Таррент⁈ Его-то за что⁈
— Я невиновен! — простонал юноша. — Я невиновен!
— Удивил! — фыркнул молодой преступник. — Здесь нет виновных — только жертвы. Ты еще этого не понял?
В опостылевшем свечном мареве плывут образа. Усмехаются.
Парень легко вскочил с места. Несколько прыжков — и он рядом с Леоном. Присел на край скамьи. Юный лорд даже не успел отшатнуться.
— Кто ты-то — покойному герцогу Тенмару?
Да замолчат эти женщины или нет⁈ Уши ломит от всхлипов. Кто их просил воровать? Сами виноваты — нечего теперь реветь!
Зачем женщины вообще вступают на путь греха? О них заботятся, холят и лелеют, а они… Это с мужчины спрашивают за всё. А для женщин даже смертную казнь восстановили совсем недавно. Прежде просто отправляли молиться. Так где благодарность?
Что? Что спрашивает этот простолюдин? О герцоге Тенмаре? При чём здесь он?
— Я — лорд Леон Таррент.
— А, значит, бастард, — фыркнул юный наглец.
Что⁈
— Про твою мать и герцога вся провинция знает. Только в кого у тебя масть такая?
— Вы меня оскорбляете! — не выдержал Леон.
— Оскорбленный нашелся! — расхохотался разбойник. — Да я, если хочешь знать, дважды бастард. Потому что еще и сын бастарда. Подумаешь. Дело обычное.
— Вы оскорбили меня и мою мать! Да как вы…
Еще и это! Карлотта… Сколько же грязи⁈
И, о Творец… как было бы замечательно — если это так! Тогда несчастный случай погубил не отца, а всего лишь отчима Леона. Это — не так страшно. Такое — прощается…
— Ну вызови меня — если оскорблен. На кулаках или на свечах — как предпочитаешь? Или уж сразу подождем до Бездны — и подеремся там? Осталось всего-то ничего, — ухмыльнулся парень. — Кстати, меня зовут Себастьен.
Да какая Леону разница, как тут кого зовут? Особенно бастарда, козыряющего собственным позором. Почему лорд Таррент должен умирать в компании дважды незаконнорожденного⁈ И, скорее всего, даже не дворянина.
Да еще и этих вокруг? Небось вообще — чистокровных простолюдинов.
Бездна? Только не в Бездну! О Творец милосердный! За что⁈
И… сколько времени осталось?
— Когда за нами придут? — Лед струится от затылка к шее. Жидкий лед. — Себастьен…
Неприятно опускаться до разговора змеи знают с кем. Но выбора нет. Остальные здесь — еще омерзительнее.
— Ты так ничего и не понял? — качнул головой разбойник. — Жить нам осталось… думаю, четверть часа или меньше. Одиннадцать пробило еще до твоего прихода. А в полночь нам умирать.
Как в страшной легенде! И кругом — стены, стены, голые стены. Ни выхода, ни лазейки — только запертая дверь. А когда она откроется…
Колени подогнулись. Падая на пол, Леон по-звериному взвыл. И эхом заревела девчонка в розовом. Вытирая глаза мокрыми кружевами.
Где спрятаться, где, где⁈
— Да тише ты! Не наорался еще? — убийственно-спокойно поинтересовался опостылевший Себастьен. — Не хочешь дослушать?
Леон умолк, как отрезало. Да и из горла рвется уже не крик — хрип! Как же здесь душно! Погасить бы половину свечей! Но в темноте вообще сойдешь с ума.
— Только не вздумай еще раз заорать, ладно? Не порти людям последние минуты. Всем и так паршиво. Никто за нами не придет. Точнее — не выведет.
Как?.. Что?
— Мы умрем здесь — прямо в церкви.