Не все. Дядюшка — вряд ли. Хотя, возможно, он — рогоносец не ревнивый.
— Да… о чём я? О матронах! Так вот — о них лучше забыть. А девицу в жены всё равно подберут родители. И правильно. Надо же, чтобы порядочная, из хорошей семьи…
Вряд ли тогда кузину Валерию посчитают подходящей невестой. Хотя змеи знают, какие в этой Сантэе семьи числятся в хороших. Может, тут и тетушка — из такой. В тридцатом поколении. Прямой потомок какого-нибудь языческого бога. В Квирине такое вспоминать любят.
— А то от дурной матери…
Впрочем, может, дурная мачеха не в счет? Как и вечно пьяный отец? И дом — не респектабельный, а терпимости?
В голове жужжат пчелы. Всё сильнее. И навязчивее.
Плохо.
— Вот моя Валерия… И Марцеллина…
Алексис, ты — дурак? Слушай внимательнее. Может, дядя как раз о дурном влиянии мачехи и говорит?
— … Валерии повезло со второй матерью. Клодия — прекрасна и целомудренна, как виргинка.
Ага. А дядя — трезвенник, как магистр михаилитов.
Вот только на самом деле, увы, слеп как крот.
— Дядя, я искренне рад за вашу семью.
В Мидантии Алексису крепко-накрепко советовали держать язык за зубами. И не лезть в бутылку. И не в свое дело.
— Ну так что с твоей прелестной вдовушкой, дорогой племянник?
Считать дядины бокалы Стантис уже бросил. Как совершенно бессмысленное занятие. Проще измерить, сколько влезет в четыре пузатых квиринских графина. И отнять примерно два полных бокала.
— Увы, дама благоволила не только ко мне. — Если отпивать по глотку на бокал собутыльника — может, сильно не опьянеешь? Сильнее, чем уже? — Точнее — ко мне меньше, чем к моему предшественнику. И тут он посчитал связь с ней слишком обременительной. И предпочел оставить прелестницу и уехать в путешествие по южным графствам. Видите ли, дядя, у моей вдовы… — Звучит жутко! Как обледенелой сталью по коже! Щекотно так… — У моей красавицы были братья. И им вовсе не хотелось, чтобы их сестра была счастлива, не вступая в новый брак.
Хоть сами — закоренелые холостяки и бабники. Все трое. И в силу последнего — в дуэлях по уши.
— Что за дикость⁈ — пьяно возмутился дядя. — С кем же весело проводить время, если не с вдовами? Нельзя же порядочному мужчине довольствоваться лишь женой и куртизанками! У вас ведь там даже рабынь нет!
Что речь идет о неженатом племяннике, квиринский родственник успел уже забыть.
— Увы, на сей вопрос они не придерживались наших с вами взглядов, — вздохнул юный мидантиец.
— Значит, они запретили вам с ней встречаться… Погоди, Алексис, а разве братья могут распоряжаться судьбой вдовой сестры? Что это за новые порядки у вас там, в Мидантии, завелись?
Новых порядков там завались. Вместе с новым монархом. Но до дел семьи и брака он пока, слава Творцу, не добрался.
— Порядки прежние. Распоряжаться сестрой братья не могут. Зато могут все по очереди вызвать слишком назойливого поклонника на дуэль. По любому поводу. Пока хоть один его не убьет. К сожалению, бешеные братья — тоже иногда хорошие дуэлянты. А один — лучший на всю провинцию.
— Я думал, лучший — твой отец…
— Отец… был когда-то лучшим.
В собственном поместье. Среди слуг и женщин.
— Итак, братья твоей вдовушки пригрозили дуэлью — если еще хоть раз взглянешь на их сестру. И ты приехал лечить разбитое сердце в Квирину? — вновь хихикнул дядя.
Он — настолько пьян, толком не читал письмо или и то, и другое?
— Связь моей красавицы с предыдущим поклонником не осталась без последствий, — вздохнул Алексис. — А я ей был нужен, лишь чтобы дать имя этим… последствиям. Я умею считать сроки, но ее братья, похоже, нет. Или они в сговоре с нею. Мне пришлось бежать, чтобы титул моего отца не перешел к чужому бастарду. И я не могу вернуться домой, пока красавица и ее братья не найдут новую жертву. И не затащат бедолагу к алтарю.
— Бедный мальчик! — дядя растроганно потянулся к отвороту камзола. Платка не обнаружил и утер слезу двумя и так мокрыми от вина пальцами. — Не думай ни о чём. Ты поступил абсолютно правильно.
Абсолютно правильно он поступил, когда сбежал в Квирину. А вот ни о чём не думать и раньше не стоило. Тогда не пришлось бы бежать.
— Не расстраивайся, Алексис! Здесь тебе не будет одиноко…
Дядя оставил в покое бокал и потянулся к предпоследнему нетронутому графину. Со вкусом отпил львиную долю и продолжил:
— Всё будет хорошо, мой мальчик! Я и твоя тетя Клодия окружим тебя любовью и заботой! — растроганно всхлипнул родственник.