А сейчас — хищно распахнула крылья. Голые кости — в клочьях гнилых, ветхих перьев.
Высматривает новую жертву… жертвы. Черной Гостье прискучила обычная ежедневная пища. Захотелось новенького и интересного. Возжаждалось.
Но глупые смертные не догадались ее порадовать, и она пришла сама. А теперь возьмет всё, что приглянется.
Элгэ вздрагивала по ночам, не в силах нормально заснуть. Но это — полбеды. Хуже, что кошмар преследует и наяву. Призрачный, но не менее жуткий взгляд двух пустых провалов костистого черепа. Смерть издевается над единственной, кто ее чует.
Подземелья! Здесь — то же, что и под Лютеной, но жутче и кошмарнее. И то зло в сравнении с этим — глупый детеныш рядом со взрослым хищником. Смешной, новорожденный зверек. Способный лишь вслепую махнуть когтистой, но еще слабенькой лапкой.
Этот бы над ним посмеялся.
И здесь нет неведомого мудрого мага, готового прийти к помощь. Только глупая девчонка. Та, кто полгода назад угодила в капкан, да так и не выбралась. И если из мира мертвых полезет… пусть даже не ТО, что ворочалось под катакомбами Лютены, а нечто, вроде Юстиниана после смерти, — Элгэ не справится. Она понятия не имеет, как упокаивать нежить. Так и не поняла. И не удосужилась спросить. То ли не успела, то ли поспешно сунула дурную башку в песок.
Не спросила. Пока было, у кого.
Может, банджарон знают? Неужели всё же придется рассказать? Всё?
Увы, откровенности мешает еще одно. Илладийку в таборе не слишком любят. Точнее — одни любят чересчур сильно. А на долю вторых, соответственно, любви не досталось.
К сожалению, жизнь лишний раз напомнила, как хорошо и привольно жилось в «цветнике». И насколько всё иначе в реальности!
Младшая герцогиня Илладэн всегда считала себя сдержанной и осторожной. А оказалась слишком дерзкой и вольной в поведении. Недопустимо. Даже для банджарон. И здесь женщина — ни в коей мере не равна мужчине. И не смеет держаться с ним вровень.
Теоретически Элгэ об этом знала. И даже часто шутила и строчила едкие эпиграммы. А вот вести себя в соответствии с этим знанием — никогда не умела. И даже не пыталась.
Такие вещи впитываются с молоком матери. А кто не впитал — сам виноват. Даже изобрази гордая илладийка величайшее для себя смирение — умный поймет, что оно — показное. И отомстит еще жесточе.
Так зачем лгать впустую?
Тем более что… герцогиня не станет опускать глаза перед дикарями банджарон. Она ничем не уступит им в бою. А значит, не склонится, даже если перед ней — сын баро.
Выздоравливающая Элгэ еще в первые дни сравнила свое поведение с образом жизни женщин табора. И всерьез опасалась вот-вот нарваться на конфликт. Да хоть с первым же ухажером — схватись он в случае отказа за нож. Кто она здесь? Опять же — никто. В Лютене была «проклятой южанкой», а в таборе — «приблудная чужачка». Пора уже привыкнуть.
Да и по поводу ее быстрого выздоровления — шепчутся. Слишком быстро — даже для банджарон. Зелья зельями, но так даже на кошках не заживает.
Как ужилась среди дикарей бесшабашная Эста — неизвестно. Но на стороне Элгэ нет даже банджаронского происхождения.
Конфликт таки возник — весьма скоро. Но вовсе не из-за приставаний кого бы то ни было.
Риста — самая тихая и робкая среди замужних банджаронок. И денег, соответственно, приносила меньше других. Такой и меди выпросить тяжко, не то что золота.
Жалеть Ристу было не принято. Слабая, больная, двух детей подряд скинула. Да и в детстве малахольной была — вечно сверстники колотили. И когда муж за плохую добычу колотил ее — обычно на глазах всего табора — прочие лишь подзуживали да советы давали. Ведь жалеть слабых — не принято. Закон выживания. Приволочь бы сюда всех философов, воспевающих «золотой век» — на лоне «невинной, дикой природы»!
Только Элгэ об этом предупредить забыли. Да и не вняла бы она. Как такое терпела Эста — опять же неизвестно. Наверное, это не ее следовало прозвать «дикаркой».
Обидчик Ристы был успокоен первым же ударом. В некое весьма ценное для него место. После чего вызван в круг. На ножевой бой. По всем правилам.
А вот возмущенный окрик «С бабой — на ножах⁈» — полнейшее их нарушение. В таких поединках пол и возраст не важны. Вызвали — дерись или ищи защитника.
Что-то не устраивает? Илладийка, нехорошо ухмыльнувшись, предложила в таком случае стреляться. Оклемавшийся мужик мигом пошел на попятный. Согласился на ножи.
В итоге Элгэ получила один труп не в меру ретивого драчуна. И одну свалившуюся ей на голову банджаронку. Ибо отчим Ристы брать ее в свою кибитку отказался.