Еще не договорив, Ревинтер понял, что так глупо не подставился бы даже честнейший Анри Тенмар. Что поделать? Отец — крупнейший интриган. Но на его младшем сыне природа отдохнула вдоволь.
И теперь осталось лишь закончить фразу и ждать казни. Жаль, не зарубил подполковник Тенмар. Он бы это сделал быстро.
— Ну что вы, Николс! — неприятно расхохотавшись, Андроник откинулся на подушки. Все в розочках.
Не хватает сердечек — и вот вам второй принц Гуго. Помоложе. На квиринский манер. На сантэйский. Помоложе и поутонченнее.
Роджер едва не содрогнулся от одного голоса. И тут же от души выругал себя истериком.
Отсмеявшись, патриций отщипнул виноградину. Не спеша отправил в рот:
— Видите ли, Николс, вы не знали, что именно искать. Но нашли как раз, что нужно. Не знаю, по собственной инициативе вы скрывали половину правды или под угрозами Тенмара… На это мне плевать. Я никогда не собирался вас спасать из той клоаки, где вы сейчас находитесь. Вам там самое место.
Взмах рукой.
Ревинтер обернулся быстро, как сумел.
Должно быть, Андроник зацепил какой-нибудь шнурок. Или еще что. Иначе откуда на пороге выросли солдаты? В доспехах. И даже без розочек.
Бросаться на патриция Роджер не стал. Всё равно мигом оторвут и скрутят. Безоружный — он еще тот вояка! Даже хуже, чем вооруженный.
Да и не успел бы — учитывая, как скоро оказался в клещах чужих рук.
И что с ним теперь сделают? Память услужливо подбросила пару методов — из арсенала отца. Наиболее безболезненных. Да и по сравнению с квиринскими змеями Бертольд Ревинтер — просто голубь милосердный.
— Я, в отличие от Анри Тенмара, хорошо изучил вашу биографию. Вы — трусливый слизняк, не заслуживающий считаться сыном своего отца.
Андроник не спеша поднялся. Изящнее Гуго. Но не ловчее самого Роджера — случись им поменяться местами.
Подходит. Вальяжно так. Не хватает пьяного взгляда — мутного от восточного зелья. Только Андронику и не нужно. Такие если и потребляют, то ради удовольствия. Подлость в них своя. Природная и тщательно отточенная. Они ею гордятся.
— Что может ничтожество, вроде тебя?
Ревинтер и сам не знал, что попадет. Но плевок приземлился точно на левую щеку патриция. Надо же — вышло не хуже, чем у Ирии Таррент.
— Например, это! — выкрикнул Роджер. Глупо, жалко… но действенно!
Боль обожгла всю правую сторону лица. Наверное, кольца рванули кожу. Теперь жди новых шрамов. В компанию к дару Эйдиной сестры.
Ничего, ненадолго.
Следующий удар пришелся в челюсть. Расколол? Красный туман заволок перекошенную злобой рожу Андроника.
— Отлить водой, связать, сунуть кляп. И оставить за ширмой, — откуда-то очень издалека донесся еле слышный ненавистный голос. И издевательский смех. — Скоро увидишь, Николс, за какую мокрицу умрешь. Услышишь, как он молит о пощаде. И сдохнешь, зная это.
Как бы порадовалась сейчас Ирия Таррент!
Туман сгустился в плотный саван. И Роджер нырнул туда — в беспамятство. В кровавую мглу.
Часть третья
Глава 1
Часть третья. Арена.
Глава первая.
Квирина, Сантэя.
1
Туман. Красноватые хлопья кружат в воздухе, падают на землю, оседают… А где-то рядом хлюпает топкая трясина. Роджер жалко балансирует на самом краю — вот-вот провалится. И рядом нет ни Сержа, ни Тенмара, чтобы спасли! Выволокли за уши.
Нет никого и ничего, что прервет заслуженный ужас. Он ведь так никого и не спас сам. Ничем не искупил хоть гран вины.
Больно…
И голоса. Они были, а потом растворились в тумане. Доносились из-за занавеса… вон того — темно-алого. Его цвет Роджер с трудом, но отличал от всего прочего. Пока еще.
Впереди — Бездна Жгучего Льда и Ледяного Пламени. Может, он в нее и скользит, а вовсе не в трясину?
И даже это — пусть. Лишь бы голоса тоже были частью морока! За Гранью подлунного мира…
— Я готов сделать всё, что вы потребуете… — Отчаяние и боль.
— А какой мне с тебя прок? — Пресыщенность и довольство. — Ты вне закона. И позволить твоей сестре участвовать в священном обряде — великая милость с моей стороны.
— Если хочешь проявить милость — освободи Сильвию. Моя сестра невиновна! И ты это знаешь.
— И мы оба знаем, что даже будь она виновна — ее нельзя казнить. Но я легко могу сделать твою красотку-сестричку доступной плахе. И это мы тоже оба знаем.
Какой мерзкий смех!
Кто не подлежит казни? В Квирине? Отец говорил… там — среди снегов Лиара!