Затихает хрип, ровнее — солдатское дыхание позади. Удовлетворенный смех — впереди. Уже не солдатский.
Дверь. Всё.
— Господин, мы доставили рабыню.
— Свободен, — махнул Поппей рукой. Не окровавленной. — Проходите… герцогиня.
— Вы слишком любезны с разоблаченной самозванкой.
Древние законы — о них Элгэ столько читала! — твердили, что незачем вести беседу с тем, кого намерен убить. Они ошибались. Есть, зачем. Чтобы не вызвать подозрений, например.
Граф Адор увидел в ней слабую девчонку. А кого — Поппей Кровавый Пес? Дуру и шлюху? Хорошо бы. Но не после того, как при ней нашли столько оружия.
2
— Виноград? — белая, холеная рука протягивает вазочку.
Нет, уже ясно, что пытал он не своими руками, но всё же…
Сочные лиловые кисти наполовину ощипаны. Хорошо, что винограду не бывает больно. Но вряд ли Элгэ еще хоть раз его захочется. Даже в Иладдэне.
— Налей мне вина, рабыня.
— Налей себе сам, — девушка опустила бренное (пока еще живое и не искалеченное) тело на самый с виду твердый стул — с минимумом набивных шелков.
Возможно, телу, осталось жить несколько мгновений. Если повезет. Крупно.
А если эта мразь сейчас схватит оружие или кликнет стражу — шпилька вонзится ему в глаз. А потом — Элгэ в сердце. Станет ли платой очередная кошачья жизнь или все оставшиеся сразу?
— Ты — по-прежнему дерзка, — усмехнулся Поппей. Потянулся и налил. Себе и ей. — Какие у тебя глаза. Огромные.
Как у Мари?
— Бездонные. Жаль, если последним, что увидишь, станет эта комната. Как думаешь, поверит ли кто слепой уродине — попрошайке на одной из площадей Сантэи, что когда-то она была герцогиней Илладэн?
— Кто был — площадь? — подала плечами девушка.
Диего бы поверил. Кармэн и Александра — тоже. И Алексис — будь он жив. Любовники, может, и отвернутся с отвращением, но семья — никогда. Ей плевать, как ты выглядишь.
А за Гранью поверят во всё. Особенно по предъявлении свежего трупа врага. Что в Бездне, что в Светлых Садах Ирия. А может — на вечных пирах, куда прежде уходили погибшие в битве воины. Там Элгэ уже место придерживают. Алексис и дядя Арно.
Впрочем, можно куда угодно — там вряд ли будут Гуго и Поппей. Уже хорошо.
— Полагаете, уродливая бродяжка не в силах оборвать свое бренное существование?
Усмехнуться. Медленно отпить глоток.
Подлить Кровавый Пес точно ничего не успел — так что в застенках не очнешься. И уж тем более — на площади. Попрошайкой.
Усмехнуться вновь. Столько жила не трусихой — неужели теперь не хватит сил на последний бросок?
— Вы так дешево цените свою жизнь, герцогиня?
— А вы — свои усилия? Не проще ли прикончить меня сразу, не переваливая сей процесс на жертву?
— Неужели зрелище в углу вас не впечатлило? Раз уж комната настолько далеко, а вы оглохли?
Поппей ухмыляется, пьет вино и не понимает, что уже мертвец. Какая прелесть…
Очередные полуголые детишки с Элгэ согласны. Вон как заинтересованно пялятся с потолка. Сами бы кого пришибли, да не дотянутся.
А девочку лучше добить. Между Кровавым Псом и собой. Если хватит времени.
Должно хватить. Элгэ же илладийка.
Как противно переслащенное вино! Почему все встреченные негодяи — обязательно любители сладкого? И ненавистники кислого. Конечно, его любить труднее.
Отхлебнуть еще глоток. Голова не кружится — зелий точно нет. А одной каплей гадости больше, одной меньше — считать уже поздно. Нахлебалась по уши.
— Не впечатлило. Любой дикий зверь в лесу справится лучше. И быстрее. Не говоря уже о том, что своими зубами и когтями.
— Вы — либо слишком смелая, либо дура, герцогиня. — Поппей с удовольствием отхлебнул полбокала переслащенного сиропа. Аж причмокнул от удовольствия.
Забавно — то же самое говорила Элгэ некая придворная дама. В Аравинте. Когда «глупая илладийка» в очередной раз отвергла предложение сильной руки и горячего сердца Виктора.
Точно — дура была.
… — Любовникам не отказывают! — чопорно заявила добродетельная до мозга костей курица. Кузина баронессы Керли. — Мужчина редко делает предложение женщине, уже изведанной им на вкус.
Элгэ могла бы возразить, что еще раз вкусить не хочется только не понравившееся блюдо. Но лишь пожала плечами. И искренне рассмеялась. Это ей читают мораль? Ей, так долго отвергавшей всех кавалеров? Да она — монахиня рядом с большинством дам Кармэн!..
И, как выяснилось, бесстыжая шлюха — в сравнении с женщинами за пределами двора Вальданэ. Искусственного Ирия. Места, где Элгэ могла безбедно прожить всю жизнь — если бы сама себя по дури не вышвырнула вон. Приключений захотелось. «Глотка свежего воздуха».