— Что вы думаете об этой дерзкой просьбе… Ваше Высокопреосвященство? — обернулся император к жрецу.
Змеи!
Тот заколебался лишь на миг:
— В нем течет достаточно древняя кровь, чтобы угодить нашей великой богине.
2
По дороге Алексис успел распрощаться с жизнью раз сто. Пока не оказался в раззолоченной комнате. Обитой шелком с пола до потолка. И с деревянными скамьями вдоль стен — вполне уместными на стадионе и нелепыми здесь.
А до кучи в этой странной тюрьме обнаружилось еще с полдюжины его сверстников.
— Нас когда казнят? — прямо спросил мидантиец у соседа по скамье. На вид — самого младшего в компании. Может, и самого болтливого?
— А собираются⁈ — в ужасе содрогнулся тот.
Нет, извинятся и отпустят. С подарками. И личным извинением императора.
— А за какими еще змеями мы здесь? — искренне удивился Алексис.
— Мы — принцы, — объяснил ему истину, известную всем, рослый светловолосый парень с соседней скамьи. Уверенный такой.
И явно не собирается в светлый Ирий.
Может, еще и мешок для подарков прихватил из дому?
— Чудесно, — понимающе кивнул мидантиец. Никогда прежде не слышавший о своем родстве с правящей фамилией — ни родной страны, ни этой.
Впрочем, кто тут всех императоров упомнит?
Остальных августейших товарищей по несчастью Алексис ни разу дотоле в свете не встречал. Но, может, их где-то прятали? Кто эту Квирину поймет? А особенно — Сантэю.
А теперь Аврелиан всех нашел и решил избавиться одним махом?
— И что с нами теперь будет? Возведут на престол, прикончат или заточат в подземелья до конца наших дней?
Парень помладше дикими глазами взглянул на Алексиса и отвернулся. Принял за ненормального. И правильно — над и так перепуганными людьми нечего смеяться. Даже от нервов.
А светловолосый и вовсе реакцией не удостоил.
— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — повысил голос мидантиец. — Какие принцы, что мы здесь делаем, и что планируют сделать с нами?
Кажется, парочка товарищей по несчастью открыть рот успела. Во всяком случае — начала. Но узнать, что они собирались — удовлетворить любопытство Алексиса или послать его к змеям, оказалось не суждено. Дверь распахнулась вновь.
При виде нового узника мидантиец малость ошалел:
— Марк… — только и выдавил он.
— Еще один «ничего не знающий», — тоскливо вздохнул рыжий худощавый паренек у стенки. — Слушайте внимательно, господа новички, повторять никто не будет. Мы все здесь — «принцы». То есть отобранные для ритуала Ичедари девственники.
— Кто я? — опешил Алексис. — Я правильно понял: я отобран для ритуала? И я — девственник?
Кстати, как они это у остальных вообще проверяли?
Парень страдальчески вздохнул:
— Если даже нет — не смей в этом признаваться. За введение в заблуждение богини казнят и тебя, и твою семью.
— Да я не вводил в заблуждение никакую… кого⁈ — вытаращил глаза мидантиец.
Они тут в своей Сантэе окончательно спятили, что ли? И как давно?
Может, и спятили. Но сейчас он — в лапах этих сумасшедших. А лаять, сидя в клетке, смешно. Равно как и доказывать львам, что ты — не их закуска. Лучше попытаться увернуться от львов, обмануть тюремщиков и вырваться на свободу. Или просто дать деру, когда никто не видит.
Вот только сейчас это — маловероятно. Окон нет, за дверью — легион охраны. Крепкой и вооруженной.
Да и по пути (на… казнь?) вряд ли будет проще.
— Когда за тобой пришли, ты же не сказал, что непригоден для богини.
— А я знал, куда меня волокут?
— Кого это теперь волнует? — пожал плечами единственный снизошедший до объяснений. — Если хочешь, чтобы твоя семья жила, — молчи. Или…
Его семья? Ну, поищите такую в Мидантии. Особенно дядю Скорпиона. Удачи!
Змеи! Эти подонки могут же и Валерию с Марцеллой семьей посчитать! Да и дядя Алексиса принял так хорошо. И не самый худший он дядя, что ни говори. Такую свинью ему подкладывать определенно не стоит. Но с другой стороны — дать себя убить в честь какой-то там «богини»⁈
А император-то — хорош. Ничего себе — марионетка. Когда успел превратить надменную Сантэю в дрожащее стадо? А теперь еще и Единую Церковь отправил к змеям? Здравствуй, язычество.
Конечно, Патриарх и Мидантия победят в любом случае. И сомнут обнаглевшего Аврелиана — рано или поздно. И Алексис даже восхитился бы им — не вздумай император отправить его самого в жертву замшелому древнему идолу.
Что бы такое придумать, чтоб и «богине» не достаться, и Валерию с сестренкой и папашей никто не тронул? Думай, голова, думай! Из Мидантии ты глупое тело вытащила. Прямо в Сантэю! Может, проще было сразу в Мэнд?