Неужели это его когда-то называли Яростным Анри? Много лет подряд?
Слава Творцу, здесь полковник… подполковник! Вот уже и сам путать начал… Хотя если б сын Дракона не угодил в Квирину — сейчас был бы уже генералом. Такие к тридцати становятся маршалами.
А подобные Роджеру — никем. Разве что подлецами и негодяями.
Жесткие руки — одни узлы и мышцы — приподнимают. Вливают в горло жгучую горечь:
— Терпи, ревинтеровская морда!..
Ну и зол же Керли!
— Капитан Николс, что с вами случилось?
Ты еще «доложите по форме!» скажи.
— Роджер?
Вспомнил, что кое-кого бесполезно тыкать в офицерское звание?
— Марка схватили…
Он это кричит или опять едва слышно шепчет?
Или и вовсе — не слышно? Судя по напряженным лицам вокруг. Это даже сквозь туман видно. Кровавый такой, густой…
А еще где-то в вышине чернеет небо. А сквозь него мягко сияют золотые глаза. Добрые, как в детстве. Высоко-высоко…
Надо кричать громче! Пищать…
— Марка схватили, Сильвию — тоже. Андроник… заставит их участвовать в… какой-то гадости… Их надо спасти… Тенмар, пожалуйста!.. Сильвия — сестра Марка… в доме Помпония Андроника… — еще успел пробормотать Роджер.
В непроглядно-черный занавес, скрывший лицо Анри.
Теперь можно и умереть. Уже можно всё…
3
Центурион отошел в сторону. Подчеркнуто не слушая разговоров. И, может, даже и не слыша. Так еще честнее.
— Анри! — Рауль — серьезен, как Арно Ильдани и кардинал Александр вместе взятые. И мрачнее десятка Кевинов. — Ты же не хочешь сказать, что мы пойдем отбивать этого квиринского патриция и его сестру прямо из особняка Луция Помпония Андроника? Ты понимаешь, что ждет застигнутых на таком гладиаторов?
— Если только убить всех слуг в доме Андроника, — невинно добавил Кевин. — Я хотел сказать — всех, кто нас видел.
— Никаких слуг. Только если стражу, защищающую хозяев, — серьезно усмехнулся Тенмар.
И — прямо в изумленные лица друзей:
— Рауль, именно из-за того, о чём ты упомянул, никакие гладиаторы в особняк Андроника и не вломятся. По крайней мере, сегодня. Туда вломятся воры и грабители в масках. В количестве.
И уже искреннее и веселее — насколько получилось:
— Сегодня ночью патриция Андроника навестит сам Призрачный Двор славного города Сантэи. По приказу лично Его Подземного Величества.
Лица товарищей просветлели. И Анри даже ощутил облегчение. Ровно до той минуты, пока Кевин не уточнил:
— А если кого-то из них поймают — они нас не сдадут?
Глава 10
Глава десятая.
Квирина, Сантэя.
1
Вломиться в роскошный дом господина Андроника оказалось не так уж сложно — под покровом чернильной сантэйской ночи. Это вам не крепость Поппея.
Черный ход. Никаких собак — даже самых ленивых. Только пяток солдат — их оглушить и связать вышло даже проще, чем Анри надеялся.
Только чернеет за окнами ночь, и мягко журчат фонтаны.
И бедных слуг пугать не пришлось. При виде вооруженных господ грабителей в масках и рабы, и вольные попрятались сами. И Тенмар их прекрасно понимает. Кому охота умирать за такого господина? А вот что дома оказался сам Андроник… Хотя, для «Призрачного Двора» это даже к лучшему.
Шум борьбы и пронзительный женский крик явно свидетельствуют: хозяин не только дома, но еще и в своей спальне. И не один. И в то время, как земля под ним уже не дрожит, а трясется, — не нашел лучшего дела, чем насильно домогаться даму. Или решил, что терять уже нечего и гори всё огнем Бездны?
Дверь вылетела с первого удара. Хлипкое в Квирине дерево. Или мастера рассчитывали, что в доме будут лишь покорные рабы и слабые женщины? Тоже покорные. Окажись там Ирия Таррент — и исцарапанной мордой подонок бы не отделался. Впрочем, с такого сталось бы позвать на помощь слуг. Которые, к счастью, как раз успели попрятаться…
Так. Не просто дама, а девушка из знатной семьи. Как Роджер и говорил.
Сильвию Юлию Лаэрон Анри уже мельком видел прежде. На улице. Не в амфитеатре — его она не посещает вообще.
Сильвия, в отличие от Ирии, не львица, а лань. Но даже лани умеют лягаться. Особенно — если отбиваются от шакалов. Надушенных, завитых и еще даже не слишком растрепанных. Ничего, последнее — сейчас исправим.
Девушка — бледна как мел, бывшие косы рассыпались по плечам.
Белый от злости Андроник — еще скорчен, но уже разгибается.
Шелка, ковры, осколки флаконов на полу. И просто убийственное амбре разлитых духов. Вперемешку с винным… уже не ароматом, а вонью.