— Я не могу говорить за тебя, Хель, но меня по ту сторону ждут туманные морские воды. И ведут они к огненным берегам, горящим настолько ярко, насколько полыхало мое сердце в течение жизни.
Рохелин зажмурилась, и воображение мгновенно выхватило картину — покрытый водорослями корабль, что покачивается на якоре, и долгий, выверенный интуицией путь между скал; сверху словно наложено синевато-зеленое стекло, и лишь одно нарушает общую цветовую гамму — проблески берегов в тумане… искры с оперения мифической птицы феникс.
— Они будут гореть ослепительно.
Хейзан коснулся ее плеча, и Рохелин, повинуясь чему-то глубинному, как камни на дне залива, легла на спину.
— Да, — сказал Хейзан, склоняясь над ней. — Все реки впадают в море.
Рохелин прикрыла глаза, ожидая неизбежного. В конце концов, что еще нужно человеку, который пару часов назад убил другого?
Эти движения губ и прикосновения руками она запомнила на всю жизнь — не в пример ярче остался лишь таинственный незнакомец из таверны, что наблюдал за ней весь вечер, а поутру исчез, оставив записку, которую она выбросила не читая.
Слова касаний стали отчетливее, будь то целенаправленная ласка или случайный взмах волос. Прибавились судорожные вздохи. Звучали имена — и Хель, и звонкое Хейз, как маленькие клятвы, дымившиеся под потолком. Впрочем, стоило Рохелин в порыве прикусить плечо своего любовника, и мир превратился во взаимный хаос — лавирование между повозок, нагромоздившихся через городские улицы накануне Йоля.
Когда все кончилось, она нашла себя у Хейзана на плече внимательно слушающей его размеренное дыхание. Пропустила сквозь пальцы его волосы и поцеловала в висок, словно в благодарность за то, что испытала.
Не за удовольствие; впервые за эти долгие дни у нее возникло ощущение, что она на правильном пути.
Весь светлый день Хейзан проспал крепким сном, на вечер же было назначено очередное светское мероприятие — празднество, посвященное дню основания Белой Воды. Особняк именовался так потому, что вид из его окон открывался на пороги реки Хефсрилл, бурлящие белые потоки, несущие воду в город.
Дальвехир был добрым знакомым хозяина, поэтому дозволил себе собрать очередную встречу прямо в одной из гостиных имения. Коротко поблагодарил Хейзана за отличную работу и призвал быть осторожными, чтобы месть Невия и его сообщников не застала веринцев врасплох где-нибудь в темном переулке.
Когда веринцы покинули комнату, Рохелин попросила Хейзана задержаться.
— Ты уверен, что никто тебя не видел? — обеспокоенно вопросила она.
— Уверен. — Хейзан помолчал, отстраненно глядя сквозь темно-болотные глаза, вспоминая, что на улице было пустынно как в склепе. — Что-то будет, Хель. Теперь мы настолько зарекомендовали себя, что можем потребовать от веринцев предоставить нам портал по любой, совершенно любой причине. Этого ты так ждала?
— Этого, — Рохелин поцеловала его в гладко выбритую щеку. Стрелка часов подобралась к двенадцати, готовясь отсечь голову еще одному часу. — Пора.
Главный зал Белой Воды встретил их мелодичной музыкой, что заглушала шум реки, доносящийся сквозь распахнутые огромные окна, белой тканью под стать названию особняка и раскрашенным на сюжет о Хефе потолком. Кричащую роскошь золоченых тарелок и мраморных столов лишь подчеркивал блеск богатых украшений, которыми дополнили свои наряды гостьи. Мужчины казались более скромными, если не обращать внимание на пуговицы или застежки кэанских плащей.
— …а я тяну-тяну — подсекаю, а там водоросль такая, здорову-ущая! — распалялся Шырп в окружении нескольких мужчин, таких же толстячков, отдыхающих от жен.
— …надела бронзу, а сами знаете, насколько плохо она сочетается… — мурлыкали в стороне эти жены, отдыхающие от мужей.
— Говорят, с Крайво Фийяном что-то случилось, — озабоченно рассказывал хозяин Белой Воды окружающим его лизоблюдам. — Он не смог ответить на мое приглашение — то есть, совсем…
— Эй, вьюнош! — оборвал Шырп свои душераздирающие рыбацкие байки, когда мимо проходили Хейзан с Рохелин. — Подойди-ка сюда!
Хейзан с неохотой приблизился; Шырп, уже заметно принявший на грудь — и когда успел? — нехорошо усмехнулся:
— Знаешь, Вез очень любит сравнивать тиольскую внешность со всякой другой. И не устает повторять, что коричневый — это цвет дерьма. Как думаешь, с чем он твои зенки сравнит?
— Даже не представляю, — процедил Хейзан, отворачиваясь, но Шырп бесцеремонно схватил его за полу плаща — и расхохотался:
— С жидким дерьмом!
Выдернув плащ, Хейзан наклонился над низкорослым полуюжанином и улыбнулся:
— Если тебе в лицо случайно влетит сноп огня — небесный, знаешь, снизойдет, — гореть будет преотменно. Шкварчать, как свиной жир в костре.
— Мразь канавная! — гаркнул Шырп и ударил наотмашь, но кулак пролетел мимо — Хейзан только того и ждал и вовремя отскочил. Сапоги заскользили по начищенному полу, и Хейзан остановился шагах в шести, глядя на оппонента исподлобья и показательно держа пальцы в таком жесте, будто вот-вот выщелкнет пламя.
Он не сразу понял, что все досужие взгляды теперь обращены на Шырпа и на него. “Делаю ставку на тощего”, вполголоса обратился Ирвин к Ульриху; Рохелин смотрела так, словно перед ней разыгралось смертоубийство.
Шырп поплевал на кулаки и решительно направился к Хейзану; оценив обстановку, тот метнулся к Рохелин, схватил ее за локоть и смешался с толпой.
— Струсил! — донесся торжествующий голос.
— Ты что творишь? — выдохнула Рохелин, дернув Хейзана за рукав так сильно, что едва не порвала его.
— Извини, не удержался, — сквозь зубы процедил Хейзан.
— Не вздумай не удержаться снова, — предостерегла она. — Пойду умоюсь.
Хейзан решил охладить злость стаканом ледяного пунша и пододвинулся ко столу, унизанному яствами.
— Интересное место, чтобы встретить тебя. — Маг слишком резко обернулся на знакомый голос и увидел Ринелда с бокалом виски в руке.
— Предлагаю разойтись, не обмениваясь вопросом, а что ты здесь, собственно, делаешь, — негромко предложил Хейзан.
— Ты уже себя выдал. Почему бы не поговорить двум гилантийцам, единственным на этом вечере? — Ринелд отпил из бокала, беззастенчиво демонстрируя, что он здесь только ради выпивки. — Ходят слухи, что третий — между прочим, член Высшего совета — погиб, исполняя высочайшее задание в Двуединой Империи. Хотя, на мой взгляд, он сейчас болтается на корабле где-нибудь в море Лезвия.
— Местные политиканы будут только рады, если корабль утонет, — ухмыльнулся Хейзан. — До той самой поры, пока я не исчезну из поля их зрения. Знаешь, я невероятно устал проповедовать среди них свою честность, которая на самом деле — ложь да дерьмо в качестве удобрения.
— Неужели это оказалось легче, чем сходить к Гелоре? — вскинул Ринелд блеклую бровь. — Кстати, твою спутницу скоро задавят числом.
Обернувшись, Хейзан увидел, как Рохелин нервно смеется в ответ на чью-то глупую шутку в окружении легких на помине кавалеров. Забыв о Ринелде, он ворвался в круг, рассыпался в извинениях и отвел Рохелин в сторонку.
— Кое-что кажется мне странным, — сказала она и огляделась, дабы убедиться, что их никто не подслушивает. — Я не видела ни одного слуги.
— Наверное, им просто приказали не мельтешить перед глазами гостей, — пожал плечами Хейзан. — А может, устроили собственный праздник и выпивают на кухне.
Несмотря на то, что его предположения были логичны донельзя, нечто смутное и полуабстрактное, как только зарождающаяся идея, проскользнуло в область под сердцем. Воздух, вино, одежды, плоть пронизало то ощущение невыносимой несуществуемости мира и оглушительной его яркости, что случается с больными падучей. Только сейчас в припадке должен был забиться не человек, а Белая Вода.