- Но ведь этот дом принадлежал цыганам и его забрали за долги...
- Этот дом ваше доверенное лицо отобрало обманом за то, что мы не поделились тайной неразменной монеты ...и
Я услышал собственный хохот, грохочуший, будто канонада, под потолком.
- Что вы смеётесь? И ещё я не захотела с ним переспать.
Окин замолчала.
- Да, аргументы конечно веские, но ради такого не отбирают дома. Тем более такие старые, обшарпанные и грязные.
Окин поднялась и нависла надо мной двумя руками , упертыми в крутые бока.
- То есть вы со мной песрепать не хотите?
- Хочу!
- И готовы пойти на жертвы?
- Готов!
- А если я откажу.
- Уж точно не буду отбирать заплесневевший дом.
Я опять расхохотался.
Окин устало опустилась на стул и я увидел, как в ее глазах блеснула слеза.
- Вы не понимаете. Это не просто дом, это место нашей силы. Без него мы ничто.
Над столом заметалась бабочка, упала в стакан с водой и замерла .
Окин аккуратно извлекла тельце и положила на стол. Затем коснулась указательным пальцем крыла и что-то прошептала. Бабочка замахала крыльями и как ни в чем не бывало, вылетела в форточку.
Окин колола меня взглядом.
- Дом или вы никогда не сможете умереть.
- Да ну.
Окин взяла мою руку, положила ладонью вниз и со всей силы воткнула в руку нож для бумаги.
Я едва подавил крик и сморщился от боли, но ни боли, ни крови не было.
Окин направилась к выходу.
- Когда поумнеете , приходите в кафе у Лувра. Скажете, что вам нужна маленькая колдунья.
Я пытался её остановить, но она исчезла. И только торчащий в руке нож напоминал о том, что это был не сон.
Глава 3
Разбитые часы лежали на полу, а время шло. Так часто бывает с людьми, они думают, что куда-то идут и стоят на месте. Я попробовал в этой жизни все, кроме любви. Даже смерть отвернулась от меня. Время шло, а я передумал стреляться. Я и так был мертв всю жизнь. Выстрел в голову –лишь точка в неинтересной и скучной истории.
Я посмотрел на нож, который все еще торчал в руке и подумал о том, что ничего не чувствую. Я вообще никогда ничего не чувствую. Людям кажется, что деньги, дом, смена обстановки, жизнь в красивом месте, возраст сделает их счастливыми. Но у меня все это было, однако я даже не ощущал себя несчастным. Я был равнодушным. Мне было в-с-е р-а-в-н-о.
Я выдернул нож, и кожа на месте ранения затянулась как молочная пена на подогретом молоке. Первый раз за долгое время у меня появился интерес. И у него было имя - Окин Азуле.
Дождавшись, когда первые робкие лучи солнца, осторожно ступили на пол, я отправился в кафе у Лувра.
Я…да я забыл представиться. Обычно представляют меня. Но не в этот раз. Итак, я Сандро Росси, сицилиец с родины храмов, вулканов и византийских мозаик, где люди так красивы, что им однажды позавидовали даже боги и отняли деньги, без которых красота меркнет, нельзя купить любовь, которая угасает и невозможно править миром, который служит золотому тельцу. Поэтому я сицилиец отправился в вынужденное путешествие по миру, которое в итоге привело меня в Париж – город романтики и подарков судьбы, чтобы получить все и потерять все в обмен на ничего.
Надев свой любимый серый костюм, состоявший из свободной белой рубашки на выпуск с наполовину расстегнутыми пуговицами, свободного пиджака и таких же струящихся по ногам брюк, поправив непослушную челку ухоженного каре и зашнуровав видавшие многое туфли из крокодиловой кожи, я отправился в путь. Надо сказать, что, не смотря на официоз, в моем ухе красовалась серьга в виде черепа, а левую руку обнимала красная нить «от дурного глаза». Но в душе, если под ней подразумевать себя самого, я не верил ни во что. Это была лишь дань традиции и красивый антураж, который производил впечатление на женщин.
На улице было ветрено. Мне показалось это странным - листья на деревьях были спокойны. Прохожие, обычно выделявшие меня из толпы, взирающие с ненавистью или обожанием, были равнодушны. Такое впечатление, что по городу шел прозрачный человек. Я повернулся к витрине магазина и начал рассматривать свое лицо. Глаза цвета янтарного чая в белой чашке, чересчур сильный загар, скрывающий немногочисленные веснушки и легкая небритость. Женщины меня хотели. И это один из тех редких случаев, когда, не смотря на деньги, хотят их обладателя. Я был щедр, никогда не забывал присылать букет на день рождения и сам выбирал аромат духов, который будет носить моя избранница. Но я менял их чаще, чем перчатки. Они быстро надоедали и, в конце концов, я перестал различать их лица.