Меня трясут сильные руки, а я не могу выплыть из бреда. И тут на мою щеку опускается удар, потом еще один. Резкая обжигающая боль медленно приводит меня в себя. Эрик стоит на коленях возле кровати, где я спала. На его лице неописуемая тревога.
****
Эн все еще не пришла в себя. Ее трясло и подташнивало. По углам комнаты все еще видятся уже неясные очертания ее собственных трупов.
Слезы, бурным потоком из ее глаз текут слезы. Эрик растерян. Он сжимает ее плечи слишком сильно.
- Эй, что с тобой? - тихо, почти шепотом.
- Я хочу умереть, нет, я хотела умереть, я хотела убить себя. И я видела свой труп.
Голос Эн дрожит, слезы продолжают капать.
- Это всего лишь сон, Эн, просто дурной сон.
- Нет, я не достойна жизни. Я не достойна ничего хорошего. И я точно знаю, что если не я сама, то кто-нибудь за все мои дела меня точно прикончит и будет абсолютно прав.
Ее продолжает трясти. Эрик растерян, сбит с толку этой сметающей все откровенностью. Он почти теряет контроль.
- Я не достойна твоей жалости, я сама во всем виновата. Именно я делала в своей жизни повороты не туда. Каждый раз выбирая самый легкий путь, я медленно опустилась на дно. Я думала, что наркотики - это дно. Но на самом деле то, кем я являюсь сейчас - это худшая моя версия. И я не хочу быть такой, но как выбраться отсюда не знаю. Оставь меня. Я не заслуживаю утешений.
Она начала вырываться, всхлипывая и трясясь.
Эти слова просто снесли его выдержку. Размели ее в пыль.
Эрик ее поцеловал, хотя обещал себе, что больше такого не повторится. Никогда. И он вложил в поцелуй свою душу.
На секунду Эн замерла, перестала его отталкивать. Она не отвечала. Эрик с нежностью провел языком по ее сомкнутым губам, ощущая привкус слез. Он мягко подталкивал ее довериться ему, отрыться. И Эн сдалась. Она порывисто его обняла, ее рот открылся, впуская в себя язык Эрика. Всепоглощающая нежность очень быстро переросла в страсть. Эрик провел рукой по ее шее, опустил руку на грудь, сжал ее. Эн простонала. Не то от боли, не то от наслаждения.
Она запустила ему руки под майку, гладила такое знакомое, но одновременно с этим и забытое тело. Рука Эрика запуталась в ее волосах, он оторвался от ее рта и начал целовать шею. На секунду отстранившись, он быстро снял с себя майку. Эн замерла. Вид полуобнаженного Эрика мог свести с ума кого угодно.
Он осторожно потянул за края ее майки, стараясь не задеть гипс. Как только майка оказалось где-то на полу, он прижался ртом к ее груди. Страсть вышибала мозги. Он сжал Эн чуть сильнее в своих руках и услышал стон, который явно был стоном боли.
- Черт, Энни, черт, нам нельзя, твои ребра...
- К дьяволу ребра, Эрик, я так сильно тебя хочу.
- Тебе будет больно...
- Лучше боль физическая, чем моральная.
И она притянула его к себе. Он осторожно опустился рядом с ней на кровать, погладил ноги, начал стягивать трусики.
Эн решила исправить несправедливость - она боролась с его ремнем, но он был какой-то хитрый и не поддавался.
-Расстегни, черт, нет, сними!
Эрик усмехнулся, ловким движением расстегнул ремень, стащил джинсы вместе с боксерами и тут же почувствовал руку Эн на своем члене. Он застонал. В голове, где-то на переферии билась мысль, что он пожалеет о своей слабости. Но он так скучал по близости с Николь. Он так скучал по ней. Несмотря на то, что она его предала. Он ничего не мог с собой поделать. Ненависть и любовь к ней стали почти привычными чувствами. Но сейчас победила страсть. Всепоглощающая, дикая и болезненная. Обо всем он пожалеет потом.
Эн отвечала, пытаясь не думать о том, что каждое движение несло в себе не только наслаждение, но и боль. Эрик старался быть нежным, но все равно было больно. Эн понимала, что как только все закончится - он пожалеет. Этот порыв замешан на жалости и на страсти, а ей бы так хотелось, чтобы он был замешан на любви. Но она готова была отдать всю себя ему. Она итак это сделала. В глубине души она понимала, что не сдала его боссу только по одной единственно объективной причине - она его любила.
Эрик особенно сильно толкнулся в нее, она еле сдержала крик, но затем, неожиданно ее накрыл оргазм, бурный, жесткий, крышесносный.
- Да, Эрик, да!
Ей так хотелось сказать, что она его любит, но это было бы лишним, неправильным, почти, прости Господи, пошлым.
- Черт, Никки, черт, я...
Он резко вышел из нее, пачкая простыни, он почти не заметил, как она вздрогнула от того, что он опять назвал ее «Никки». Почти не обратил внимания, но не стал ничего говорить.
Сожаление наступило слишком быстро. Почти мгновенно он пожалел, что поддался себе. Ему захотелось разрушить момент сейчас, немедленно, когда он еще чувствует вкус ее кожи у себя на губах.