Руководителем курсов был назначен Георгий Кузьмич, его заместителем — Коля Круглов.
— Вот что, Николай, — жаловался Кузьмич. — Не родился я оратором. Знаю, как это делается, а объяснить не умею. Ты рассказывай, а я буду руководить. Может, и от себя что-то добавлю.
Важно разгладив запорожские усы, Георгий Кузьмич садился за столик, покрытый красной скатертью.
— Начнем занятие, товарищи сталевары, — говорил он, придвигая к себе графин с водой, чтобы постучать по нему карандашом, если кто-то проявит невнимательность. Но ему не приходилось добывать из графина приглушенный звон. Едва Коля подходил к доске, брал в руки мел, как все замолкали. Продолжалось это до тех пор, пока не появлялись несогласные. А когда начинались споры, Кузьмич тоже забывал о своих обязанностях «руководителя», выходил из-за столика, подсаживался к сталеварам и втягивался в спор. В таких спорах он не умел проявлять деликатность.
— Эх, ты, голова садовая, — набрасывался он на Никиту Торгаша, который чаще всего вступал в спор с руководителями курсов. — Ты что, первый год у мартена стоишь?.. Заднюю стену надо заправлять во время кипения предыдущей плавки. Переднюю — в период прогрева шихты. Тебе по графику на заправку доломитом дается тридцать минут, а ты таким образом сможешь ее провести за двенадцать. Восемнадцать минут — это тебе не полынь-трава... Потом на завалке шихты минут тридцать можно экономить.
— А что же это получится, если весь цех будет скоростным?.. Тогда нормы поменяют, да и только. Не может государство всем премиальные платить, — пел своё Торгаш.
— Ты действительно Торгаш, — мрачно обрывал его Сахно. — Твои предки, видимо, торгашами были. В наследство и к тебе прилипло.
— А ты моих предков не трогай. Предки здесь ни при чем.
— Как ни при чем? — Упрекал Сахно. — Думаешь, как на «Победе» ездишь, так далеко от них ушел?.. Не наш дух от тебя чувствуется, Никита. А государству, может, выгоднее всему рабочему классу премиальные платить. Может, это уже не премиальные были бы...
— Значит, без премиальных?.. Какой же ты бессребреник!.. Знаем таких. Только хвастают, — не сдавался Никита.
— А какая разница, премиальные это или, может, вдвое повышенный заработок?.. Или цены вдвое снижены... Не все ли равно? Разве не в твой карман падает?.. К тому идет, Никита.
— Правильно! — Поддерживал Сахно Гришка Одинец. — К тому идет. Тот, кто боится ломать устаревшие нормы, — консерватор.
— Это я — консерватор? — Вспыхивал Торгаш. — А ты — лейборист. Знаю, кому угодить хочешь. Некоторым рекордсменам. Тебе это выгодно.
Пока кипели эти споры, Коля успевал на черной доске, сделанной из квадратного листа стали, наметить новые графики зависимости плавления от продолжительности завалки. Поворачивался к сталеварам, молча выжидал, а они постепенно прекращали свой диспут и, покорные его взгляду, склонялись над тетрадями.
— Опять школьником себя чувствуешь, — бормотал Торгаш.
— Так чего же ходишь? Никто не заставляет, — улыбался Сахно.
— Все ходят, и я хожу...
Георгий Кузьмич садился за свой столик, продолжал «руководить», а Коля пытался попроще объяснить сложные процессы скоростного сталеварения.
Вера иногда подглядывала в замочную скважину, краснела от волнения и удовольствия, радовалась за своего возлюбленного. Такой молодой, а видишь, как умеет завоевать авторитет!..
Когда они вдвоем с Колей приходили к Кузьмичу, Марковна не знала, куда их посадить и чем их угощать. Влюбленными глазами смотрела на обоих, вспоминала свою молодость, сожалела, что она пришлась на тяжелые годы. Ей нравилось, как Вера держится, как она одевается, с каким уважением и любовью относится к своему мужу.
— Хорошая пара! — Говорила она Кузьмичу. — Жаль только, что без свадьбы поженились. А ты не знаешь, годовщину будут справлять?..
— Не знаю, — удивленно отвечал Кузьмич. — А тебе погулять на старости захотелось?
— Не то, чтобы погулять... Подарок им сделать хочется. В обычный день — ни с того, ни с сего. Праздничный подарок всегда дороже.
— Что же ты им подаришь?
— А вот посмотри, — Марковна подняла крышку сундука. — Разве плохая корсетка?.. Я ее так ни разу и не надела. Таким уж было мое девичество.
— Да ты что, старая?.. Для чего же ей корсетка?
— А у них теперь самодеятельность. Нет-нет, да и пригодится.
— Разве что так... Для сцены. Тогда можно.
Гордый и Коля с Верой навещали директора завода. Коле было приятно, что Вера знает, какой для кого подарок лучше. Горовой — уже немолодой, вдовец, так для него самое приятное то, что как-то напоминает женскую заботу. Она подрубила и вышила несколько платков, а в цветочном магазине подобрала такой красивый букет, который, видимо, никто ему не принесет, потому что для этого надо иметь изящный Вериных вкус.