Никто не знал на заводе, как трудно было Доронину скрывать свое гнетущее настроение.
Доронину теперь совершенно ясно, что Солод не тот, за кого себя пытается выдать. Но какая существует связь между ним и Федором Голубенко? Неужели поведение Федора — просто какая-то случайность, недоразумение?
Распутывать этот клубок Доронин не счел для себя возможным и передал полученные им сведения тому, кому надлежало их передать, кто сумеет сделать это лучше, осторожнее и надежнее, чем он.
Где Солод? Удастся ли его найти, задержать? Или он уже убежал, снова сменив фамилию?..
Сегодня ночью органами милиции были задержаны бухгалтер Сорока и директор подсобного хозяйства Сомов. Они куда-то везли на машине избитого, полуживого Козлова. Значит, Солод на заводе был не одинок. Действовала хорошо организованная банда. Под носом у Доронина... Вот тебе и бдительность! Надо немедленно навестить Козлова. Говорят, что его жизни опасность не угрожает... Зато клубок вокруг него распутывается. Это его окончательно вылечит, поставит на ноги.
Доронин шутил, улыбался, как всегда, но вина перед партией его мучила. Ведь только случайно Солоду не удалось снова пролезть в партию — с рекомендацией парторга завода...
Затем Макар Сидорович подумал: «Разве можно считать случаем разоблачение Солода? Нет, это не случай — это закономерность. Наступили времена, когда он не мог оставаться не изобличенным. Такие, как Солод, хотели замутить как можно больше воды... Но море даже после шторма бывает мутным только под берегами. И не им, пигмеям, поднимать шторм...»
А в это время экспресс-лаборатория получила по пневмо-почте пробу от Круглова. Валентина бросилась к сверлильному станку, не сводила глаз со сверловщика, берущего стружку для анализа. Несколько фарфоровых лодочек стояли на столе, лаборантки готовы были выхватывать стружку пальцами из-под самого сверла, всем не терпелось, все волновались, будто перед ними была не металлическая стружка, а билеты с вопросами на экзамене. Анализ пробы был сделан за две минуты. Он точно соответствовал заказу.
Коля Круглов отошел от пульта, вытер потное лицо, улыбнулся. Плавка была закончена за пять часов! История сталеварения такого успеха еще не знала.
Валентина выбежала из лаборатории, держа в руках небольшую стальную болванку. Она несла ее на ладони, крутила в руках, смотрела на нее такими глазами, что казалось — сейчас поцелует. Так поэт несет свою первую книгу. Лида шла рядом и тоже улыбалась. Доронин посмотрел на нее и, тяжело вздохнув, отвел взгляд — Лида еще не знала правды о том, кого она любила, кому безгранично верила...
Круглову жали руки Доронин, Гордый, Сотник. А Коля смущенно улыбался, лицо его покраснело. Он отвел Сотника сторону и тихо сказал:
— Простите. Я погорячился.
— Вы о чем? — Удивился Сотник.
— Я вас обидел.
— А-а, вот что! — Виктор сдержанно засмеялся. — Пустяки. Вы были правы.
Виктор смотрел на Валентину и радовался за нее. Как же она хороша в своей радости! Доронин и Гордый обнимают ее и Лиду. Вот бы и ему подойти, обнять, поцеловать... Да, им можно, а ему...
Подходит, берет ее горячую руку, грустно смотрит в голубые глаза, в дороге лицо, освещенное радостью.
— Поздравляю тебя, Валя.
Голос его звучит нежно, взволнованно. На минуту забыто, что они в цеху, на них направлено несколько десятков пар глаз сталеваров, разливщиков, каменщиков. Они не слышат грохота стали, неизвестно откуда берущегося на металлургическом заводе, — там, где загрохотало, уже не грохочет, а грохочет в другом месте, и сколько бы ты ни искал того другого места — не найдешь, потому что этот железный оркестр так огромен, что каждый музыкант ударяет по своей клавише, возможно, раз в сутки. Но Виктор и Валентина не слышат этой милой сердцу музыки. Рука задержалась в руке дольше, чем это бывает в обычном поздравлении, глаза смотрят в глаза, медленно опускаются. Валентине стыдно, что она совсем недавно пыталась себя убедить, будто Виктор здесь лишний. Ведь это неправда. Он лишним для нее не может быть никогда.
Виктор думал о том, что он в последний раз держит эту милую, горячую руку. Его миссия закончилась, завтра он должен сесть на самолет и вылететь в Москву. Правда, работа Валентины еще не завершена. Еще надо провести десятки опытов. Но он и так задержался на заводе дольше, чем мог.