Благо, темнота и тишина узкого прохода длятся не так долго. Я иду наощупь, держась за своего спутника, не в силах сосредоточиться на мысли о спасении и всё время прогоняя про себя произошедшее. Чувствую себя как-то приглушенно, прибито, словно реальность вокруг ко мне не относится. Но во всём этом круговороте событий и эмоций я всё равно не перестаю восхищаться Алисейдом — внутри меня пульсирует огромный клубок абсолютно разных чувств к нему, среди которых я ярко ощущаю неимоверную тягу, желание, страсть и гордость за него.
— Я слышала твой вопрос о тамплиерах… — запыхавшись, начинаю я, довольствуясь ценными минутами уединения.
Ладонь, в которую вложена моя рука, напрягается, но я решаюсь продолжить. В рот лезут и попадают кусочки паутины и пыли, вызывающие неприятные позывы сплюнуть несколько раз на пол.
— Тамир что-нибудь выдал?..
Алисейд ощупывает во тьме каменную стену, и я не знаю, каким чудом, каким образом перед нами отворяется ещё одна потайная дверь. Наверное, это всё его чутье и годами наработанное в совершенно разных миссиях мастерство.
Кстати, никогда не задумывалась за время нашего короткого общения, сколько Алисейду лет. Выглядит он старше меня, но не намного. Думаю, нет и десяти в разнице…
— Не успел, — коротко бросает он мне, обрывая ход моих мыслей, и быстро выглядывает наружу.
Убедившись, что в освещенном коридоре дворца мы одни, и не слышно никаких посторонних звуков, он выводит меня за собой.
Мы вновь бежим, и я поражаюсь тому, как Алисейд успевает молниеносно оценивать обстановку, чтобы, не мешкая, повернуть на очередной развилке. Полная концентрация.
— Есть что-то, что беспокоит тебя насчёт тамплиеров? — разговаривать во время бега крайне неудобно, но меня распирает от любопытства и передергивает от страха не успеть что-либо спросить у человека, который занял явно не последнее место в моей жизни.
Совершенно неуместным образом в голове мелькает то, как он смотрел на меня на празднике…
О, небеса…
— Есть кое-что, что беспокоит меня насчёт хассашинов, — следует неожиданный ответ, и в этот момент мы оба резко тормозим: Алисейд — потому, что останавливается у огромного балкона, ведущего в благоухающий розами и орхидеями сад и к крепостной стене рядом, виднеющейся в ночи; я же — потому, что перевариваю услышанное.
Что он, интересно, имеет в виду?
Расспрашивать далее не смею, потому что жизнь давно приучила к тому, что, если кто-то что-то хочет тебе рассказать, он это сделает прямо, без утайки и намёков. Да и обстановка, всё-таки, мало соблаговолит сейчас к таинственным беседам.
Алисейд ловко прыгает на широкие перила, но я не успеваю налюбоваться его фигурой и навыками: мой напарник по несчастью тянет ко мне руку. Я молча повинуюсь и тоже оказываюсь на балконе.
— Видишь ту балку? — он кивает на стену крепости и проникает теплой ладонью на мою оголенную поясницу, придерживая, но этот жест лишает меня способности трезво думать, которая, похоже, и так исчезла с момента ухода из покоев ненавистного Тамира.
— Да… Только не говори, что…
— Именно, — четко и сухо отрезает Алисейд, не позволяя даже намекнуть на панику. — Знаю, Сурайя, это непросто, но это наш единственный шанс. Навряд ли в крепости стражи больше, чем во дворце: они все стянуты внутрь. Если попадем на стену, сможем перебраться на городские крыши.
— Ладно, да… Извини, — потупив взор, зачем-то прошу прощения я, мысленно коря себя за слабоволие.
Если получается у него, то почему не может у меня?
Я не какая-то изнеженная девушка, не способная на лёгкие акробатические трюки и прыжки… В конце концов, я жила при обители, многое видела и умею.
Хотя кого я обманываю — ну куда мне до кошачьей ловкости наёмников…
Алисейд грациозно прыгает с балкона, достигает стены и повисает на балке. В два счёта подтянувшись, он отодвигается и призывным взглядом взирает на меня, не тратя более усилий на слова; нас разделяет всего пара метров.
У меня должно получится…
Я глубоко вздыхаю, пытаясь не смотреть на темные заросли и кусты внизу. Собравшись с духом, прыгаю, почему-то жмурясь, но благоразумно вскидываю руки вперёд, чтобы тоже ухватиться за балку.
Мне это почти удаётся, но та рука, что была повреждена в плече стрелой в прошлой погоне и зашита Рафиком, предательски соскальзывает в последний момент. Алисейд, удивительно быстро сориентировавшийся, резким движением хватает мою увлажнившуюся от нервов ладонь, не дав криво повиснуть и упасть. Он наверняка совершенно не помнит о моей ране в эту секунду, и, словно в подтверждение, во тьме раздается мой приглушенный стон боли, потому что что-то хрустит в суставе вдобавок к обострившимся ощущениям в шве.