— Алексей, мы всё подготовили… — с неким подобием верности во взгляде, произнесла она, словно нашкодившая собака. — Правда там пролили раствор… Но сразу всё затёрли и убрали! Операционная теперь чистенькая!
— Это одна из них? — зло просопела Юля. Я прям видел, как на её личике отражается смена эмоций. Сначала она удивилась, затем что-то осознала, не поверила, а после уже разозлилась. — Мда… А они точно потерялись?
Ух, сколько же ненависти она вложила в последнее слово.
— Точно. Скоро вообще исчезнут, — мне осталось только согласиться. — Ладно, малышка, сейчас я ещё кое-что сделаю и начнём операцию.
Я поднялся с лежанки и направился было на выход.
— Сгинь, — рыкнул стоящей рядом Алексис. Видимо до неё только сейчас дошла вся глупость её поступка и она, ойкнув, скрылась, убегая на первый этаж.
Мда, и как мне ещё эту дуру научить работать с оружием? Такую один хрен поймают в лесу толпой, да изнасилуют. В нынешних условиях даже у её подруги больше шансов выжить. Та хотя бы не такая приметная. Потеряшки хреновы.
Глава 8. Прошлое
Если бы мне вчера кто сказал, что я буду проводить операцию по извлечению картечины из ноги моей любимой, да в практически полевых условиях… Я б рассмеялся. А сейчас мне нихрена не до смеха. Мне страшно. Страшно ошибиться во время операции и вскрыть вену, открыв кровотечение. Страшно занести в ходе операции инфекцию в ткани. Страшно недосмотреть и оставить открытый канал, где засядет злополучный осколок, от которого красивое бедро моей женушки сгниёт.
Ко всему прочему, я никогда не был полноценным медиком. Стрелком-санитаром, некоторое время даже санитарным инструктором это да. Боже, да мне даже в одной из командировок, когда я попал в полевой госпиталь с лёгким ранением, пришлось поработать фельдшером и помочь в оперировании. Тогда совсем всё плохо было с личным составом. Три медика, из которых один спился, один был только с академии, а оставшийся тянул на себе всю службу. Да, там я получил опыт зашивания всего и вся, а также понятие о хирургической обработке, но я никогда не был полноценным медиком. От этого и страшно. Я знаю, как убить, но вот как вылечить, это сверх моих навыков.
Началось всё весьма неплохо. Я перенёс жену в уже подготовленную операционную. Там, уложив на нарах, ввёл её в состояние сна, после чего подготовил поле для операции, то есть срезал лишнюю одежду и усевшись, пододвинул к себе табуретку с подносом, на котором были разные лотки. Финальная подготовка. Я уже был переодет в чистенький камуфляж, отмыл руки с мылом, сейчас надел перчатки и маску на лицо, прикрыл коротко стриженные волосы армейским беретом, который нашел и почистил, в нижней кладовке. Для того, чтобы забить мысли, включил фоном ненапряжную музыку из заранее подготовленного трек-листа. Я должен поймать то состояние покоя, но при этом не погрузиться в ностальгию. Было стойкое ощущение настройки собственного душевного инструмента. На фоне заиграла песня «Облако и дым» группы «Пионерлагерь Пыльная Радуга». Настрой наконец пойман. Прикрыв глаза, тяжко выдохнул и молча моля Бога о том, чтобы всё удалось, и рука не дрогнула, начал.
Общий наркоз с ИВЛ я дать не мог, поэтому пришлось проводить более локально. Очень помог запас медикаментов, по крайней мере, мне удалось провести новокаиновую блокаду, для профилактики шока, а также уменьшения боли, всё же резать я буду практически по живому. Не знаю зачем, но я наложил жгут. Я так делал в горах, поэтому так же сделал и здесь. У меня попросту не было права на ошибку. Там я мог списать всё на свою неопытность и мне бы никто ничего не сказал, но здесь… Здесь я работаю с самым дорогим мне человеком, а ведь медиков как правило не допускают к операциям, если пациент их родственник.
Для начала решил разобраться с лёгкими сквозными. Каналы у них более-менее приятные, поскольку дробь не успела деформироваться и вышла. Небольшие рваные края у выходных отверстий я срезал, чтобы кожа нормально срослась, к тому же там начали появляться первичные признаки некроза. Там же во время реза, мною был обнаружен небольшой ушиб и образующуюся гематому. Однако как говорил тот самый единственный нормальный медик, старший лейтенант Ронжин, цитируя некого Пирогова «ушибленную рану надо превращать в резаную». Подложив небольшую прокладку, сделал надрез, вскрывая гематому и оставляя дренаж. Кровь из скопления сразу потекла вниз, тем самым закрывая рану. Пришлось поработать тампонами и стереть её. Попутно с резом, вводил шприцом антибиотик, на случай заражения. Также по заветам неизвестного, но цитируемого Ронжиным, Вишневского, проводил футлярную анестезию методом тугого ползучего инфильтрата, чтобы точно обезболить для Юленьки весь процесс.