Войдя, он не сразу обнаружил старого чародея, скрытого грудой книг. Зал библиотеки сам по себе был просторным и казался на удивление пустоватым, несмотря на заполняющие его горы книг. Книги были в основном складированы прямо на полу, так как большая часть полок и стеллажей Старой библиотеки за минувшие года благополучно развалилась. В Новой библиотеке все тома были переписаны на фенарийский и переплетены письмоводителями и монахами-служителями Богини Демонов; Старая же библиотека содержала книги, доставленные из-за дальних рубежей, либо полученные в обмен на фенарийские вина и пряности до того, как тот или иной король получал их в дар по тому или иному поводу. Правду сказать, многие эти книги находились в куда лучшем состоянии, нежели то помещение, где они хранились.
Андор приблизился к Шандору и сел рядом. Чародей предупреждающе поднял палец, сотворив невольную пародию на Андора, пальцем другой руки пробегая вдоль строк древних записей. Андор изобразил вежливое сочувствие, видя, как тот трудится, и отвел взгляд. Затем снова посмотрел на чародея, на его хладнокровную стать. Достоинство, вот как это называется. Даже бледно-зеленая мантия, совершенно не роскошная, добавляла ему спокойной уверенности.
Минуту спустя Шандор поднял взгляд.
- Да?
Андор смутился, словно его застали за неподобающим подглядыванием, но рана была важнее.
- Ты не можешь помочь мне с занозой? Я пытался достать ее сам, но…
- Конечно, - отозвался Шандор. Крепко сцапал его за палец и прижал, отчего кончик побагровел, и впился в больное место ногтями другой руки. Давление и легкая боль от ногтей, Андор и не заметил, как вышла заноза, но вот она в руке у Шандора, а палец совсем не болит, где ни потри.
- Спасибо, - сказал он.
Шандор безразлично кивнул. Андор сел поудобнее и вздохнул.
Шандор понял, что предстоит долгий разговор.
- В чем дело? - спросил он.
- Цветы, - сказал Андор. - Они не всходят. Уже неделя прошла, и…
Шандор фыркнул.
- Что такое? - спросил Андор.
Шандор снова фыркнул.
- Поздней осенью цветы не сажают, дурашка.
Андор, уже готовый к ошеломительным откровениям о Природе Истины, либо же к суровой отповеди о недостатке веры в Могущество Жизни, уронил челюсть. И лишь минуту спустя сумел выдавить:
- Но ты же говорил…
- Я говорил об общих принципах. Это ты предпочел понять мои примеры буквально, а когда я попытался объяснить тебе твою ошибку, и слушать не захотел. Цветы, ха!
Андор широко раскрытыми очами взирал на него, отчаянно пытаясь понять. И наконец проговорил:
- Шандор, пожалуйста…
- Что пожалуйста?
- Помоги мне.
- Да?
- Чего-то не хватает. Того, чего я не вижу или не делаю.
- И от этого ты несчастлив, так?
Андор печально кивнул.
- Ты чувствуешь, что твоя жизнь пуста, и пришел ко мне, потому что я кажусь тебе живущим полной жизнью.
- Да.
- Ты думаешь, что у меня есть секрет, знание о том, как быть счастливым.
- Нет, но…
- Никаких "но". Я это слышу во всем, что ты говоришь.
Лицо Шандора выражало смесь раздражения и разочарования. Андор опустил взгляд, словно ребенок, под кроватью которого только что обнаружили тарелку с остатками пудинга месячной давности.
Шандор проговорил неожиданно ласково:
- Андор, все не так просто. Цена мира в моем сознание - бремя могущества, а за могущество я заплатил многими годами учебы. Пути Богини…
- Богини?
- Конечно, Богини. Она живое воплощение могущества эльфов. Поэтому мы и почитаем ее.
- Так могущество исходит от нее?
Шандор нахмурился.
- Можно и так сказать, пожалуй, но…
- Я понял! - воскликнул Андор. Словно после долгих блужданий при свете лампады он впервые вышел к дневному свету, сердце его радостно билось, переполненное восхищением.
Все эти годы, осознал он, ритуалы поклонения и почитания Богини он выполнял так, словно они не имели к нему лично никакого отношения. Чем больше он об этом думал, тем больше понимал, что Богиня вновь и вновь обращалась к нему, а он предпочитал пропустить эти слова мимо ушей.
Все эти мелочи - цветы, которые отказывались расти, или фонтан, который сломался как раз когда он целый день ждал возможности остудить в нем свое чело, или неизменные его неудачи в упражнениях с оружием, или хотя бы вот сегодня, заноза, которую он получил, наблюдая за цветами, которым не суждено пробиться сквозь слой почвы. Сотни знамений, которые должны были указать ему верное направление, а он был слеп.