Подымется она над всеми притоками своими
и выйдет из всех берегов своих;
И пойдет по Иудее, и затопит ее,
поднимется и до шеи дойдет;
Раскинет крылья свои
и наводнит землю твою Эммануил!
8.7
Но дело Божие на земле неискоренимо. Верный святыне, праведный Остаток пребудет в эту годину бед как на скале. Пусть царь Ахаз оставил «тихие воды Силоамские» и своим безрассудством сдвинул лавину, пусть придут на Иудею дни, «каких не было от времен отпадения Эфраима от Иуды», люди, преданные Богу и Завету, не должны ужасаться.
Созвав учеников, Исайя продиктовал им свое исповедание веры:
«Я надеюсь на Ягве, Который сокрыл лицо Свое от дома Иакова, и уповаю на Него. Вот я и дети, которых дал мне Ягве; мы — указание и знамение в Израиле от Ягве Сил небесных, пребывающего на горе Сион» (8.17).
Исайя сделал что мог, а теперь ему оставалось только ждать дальнейших событий.
Тем временем послы Ахаза прибыли в ставку Тиглатпаласара. Ассирийский царь уже давно искал удобного случая снова двинуться на Израиль, а теперь он получил великолепный повод вмешаться в палестинские дела и стал быстро готовиться к походу. Первым ударом он парализовал возможных союзников Самарии на западе, а в 733 году вторгся в пределы Израиля.
Это был опустошительный набег. По зеленым долинам Галилеи сплошным потоком ринулись вражеские отряды. Воистину настал судный день..
Уже рассеяно войско царя Пекаха, уже в городах хозяйничают ассирийские гарнизоны, а Галилея объявлена частью империи. Обреченный Пеках укрылся за стенами Самарии, ожидая помощи от Дамаска. Тиглатпаласар поворачивает на север, чтобы обезоружить Сирию.
Форсировав реку Фарфар, тридцатитысячная армия смяла оборону сирийцев и осадила Дамаск. Но столица Рецина была хорошо защищена, взять ее с ходу не удалось, и ассирийские солдаты только буйствовали у ее стен, выжигая поля, истребляя сады, пытая пленных.
Пока шла осада, Израиль внезапно прекратил сопротивление; в Самарии произошел очередной дворцовый переворот. Князь Гошея бен Эла убил Пекаха и объявил себя царем. Несомненно, заговор произошел не без происков Ассирии. Тиглатпаласар знал, какого труда стоит взять Самарию, крепость поистине неприступную, и предпочел содействовать свержению Пекаха. Новый царь признал над собой власть Ассура. В одной из своих надписей Тиглатпаласар даже прямо утверждает, будто он «поставил Гошею над Израилем».
Дамаск держался больше года, но в конце концов был разрушен.
Когда ассирийцы праздновали свою победу, в их военный лагерь прибыл из Иудеи Ахаз. Он спешил выразить свою благодарность за «помощь». Теперь он был целиком в руках своего покровителя, и имя его внесли в список данников Тиглатпаласара. Огромная контрибуция, которую пришлось выплатить Ахазу, опустошила казну.
Иудейский царь был потрясен величием ассирийского владыки. После печального, сурового Иерусалима даже военный лагерь «царя вселенной» казался верхом роскоши. Ахаз был принят в царской палатке, где в белой тиаре восседал Тиглатпаласар, облаченный в пурпур и расшитые ткани, умащенный ароматами, окуренный фимиамом. Евнухи обмахивали царя опахалами из страусовых перьев, при каждом движении его руки или головы вспыхивали украшения из золота и дорогих камней. Ахаз распростерся ниц перед земным богом, который карает и милует, который все может…
После аудиенции он осматривал лагерь, ужасался грозной мощи стенобитных машин и катапульт, с завистью глядел на табуны боевых коней. Все несравненно у этого непобедимого народа: и мечи, и тугие луки, и панцири, и одежда, и утварь! Недалеко от царской палатки Ахаз заметил жертвенник, посвященный ассирийским богам, который показался ему необыкновенно прекрасным: разве может сравниться он с жертвенниками Иерусалима? Слишком интересоваться военным оснащением — рискованно, его могут неправильно понять, а вот скопировать жертвенник — это другое дело. И Ахаз приказывает снять с него чертеж и послать в Иерусалим: пусть к его приезду там уже красуется такой же точно алтарь; это может понравиться «царю вселенной».