Почти повторил все движения Эвена… Как же хотелось большего. Опуститься ниже, дотянуться маленькими пальчиками до бедер, зайти вглубь их внутренней стороны. Почувствовать своей ладонью чужую горячую плоть… приласкать.
Но он обещал… обещал Эвену, что не посмеет. И пока сам Эвен не позволит этого, Исак не решится на продолжение.
Только так уж легко сдержаться самому Эвену?
Все то время, пока Исак обводил его красивый торс и плечи влажной губкой с мыльной пеной. Юноша ловил себя на мысли, что ему все сложнее сдерживать свое собственное желание. И когда Исак, как бы случайно, спустился чуть ниже пупка, положив свою левую руку на косточку у основания таза, Эвен громко выдохнул:
— Исак, не надо, — опустил свою руку на маленькую ладонь. — Ты же обещал… да и я не железный.
Поднял взгляд своих прекрасных синих глаз на мальчика, которые отражали в себе не менее красивые зеленые глаза Исака, но вопреки этим словам, Исак в них видел лишь…желание.
— Эвен… неужели нельзя по-другому? Все же просто. Я вижу, что не безразличен тебе, не отрицай… знал бы ты, как не безразличен мне!
— Исак, — Эвен, совсем неожиданно для Исака, придвинулся ближе, вынув губку из рук мальчика — Исак, пойми ты, я не могу позволить себе стать ближе, потому что больше всего на свете боюсь причинить вред тебе… ты еще ребенок, и многого не понимаешь… не понимаешь, сколько в этом мире боли, ненависти, жажды власти и страданий, и хуже нет того чувства, когда из-за тебя страдают другие люди, особенно твои близкие…
Исака словно током поразило: значит Эвен считает его «близким», значит он и правда ему не безразличен и надежда есть… просто надо подождать!
Как же хочется верить, что все еще впереди, когда тебе всего семнадцать…
Эвен понимал, что сам дает надежду Исаку, быть может, ложную, но и обидеть сейчас черствостью мальчика хотелось меньше всего.
Поэтому он встал в полный рост.
За руки притянул к себе Исака. Взял пару ведер с чистой водой, окатил обоих. Все это время Исак просто молча позволял ему проделывать это. Затем старший дотянулся до скамьи, где лежали заботливо приготовленные полотенца, одним обернулся вокруг пояса, а во второе закутал, как маленького, Исака. Прижал к себе…
Исак выпутался из полотенечного плена и с жаром обвил руками шею Эвена.
Эвен не сопротивлялся, лишь сам крепче обнял мальчика.
Вода и правда начала остывать.
— Сейчас поужинаем и спать… утром решим, как быть дальше, — Эвен снова прошептал куда-то в бархатную шею.
— Я любое решение приму… только если позволишь быть рядом, пусть как друг… но рядом, — Исак с надеждой заглянул в глаза старшему.
— Исак… — Эвен понимал, что еще чуть-чуть и не сдержится… плоть под полотенцем давно уже была неспокойна.
Поэтому он расцепил объятия и, взяв Исака за руку, повел на кухню.
Хорошо, пусть будет так.
Сейчас Исаку было достаточно даже этого ощущения руки… он знал, что рано или поздно, Эвен поймет, что в нем не надо сомневаться. Да, ему всего семнадцать, но такого чувства, такого ощущения близкого родного человека он не испытывал еще ни к одному из людей.
========== Часть 13 ==========
世界ではいつでも奇跡が起こりうる。
sekaidewa itsudemo kiseki ga okoriuru
В мире всегда есть место чуду.
Ужинали в полной тишине. Эвен лишь изредка улыбался, глядя на то, как Исак неуклюже возится с палочками для еды.
Все-таки за время пребывания в Японии он так и не научился еще очень многим простым вещам. Но это все мелочи.
Когда с остатками пищи было покончено, Исак отодвинул от себя пиалу и вопросительно посмотрел на Эвена.
— Исак, — Эвен тяжело сглотнул, — ты ложись там пока, уже поздно. Я еще немного посижу и приду.
Мальчик встал со своего места, подошел к Эвену и, несмело положив руки старшему на запястья, произнес:
— Я хочу уснуть рядом с тобой. Слово даю… не прикоснусь, если сам не позволишь… — взглядом буравил такие сейчас темно-синие глаза Эвена.
— Посмотрим, Исак… — Эвен все же отвел взгляд, — посмотрим, сейчас иди спать… иди, Исак.
Младшему не очень то нравился этот опекающий тон, как будто маленького ребенка спроваживали спать взрослые, у которых еще остались свои взрослые дела и ребенок был лишним.
Но ничего не поделаешь. Исаку не очень-то хотелось спорить, тем самым провоцируя новое недопонимание. Поэтому он просто молча подошел к татами, немного колеблясь, снимать ли полотенце, которое все еще окутывало его крепкое тело, но он просто спустил его до талии, крепко обернул вокруг себя и лег под тонкое покрывало.
Снаружи дул ветер, но в доме было лишь слегка прохладно. Хотя… теплые объятия не помешали бы. Все же Исак не будет настаивать. Он обещал.
Эвен еще минут десять сидел на коленях перед низким столиком, за которым ужинали. Согнув руки в локтях, он подложил их под подбородок и опустил голову. Прошлое давило на голову, на сердце, на душу.
Быть может, если бы он поделился этой тяжестью с кем-то… стало бы легче… Но впутывать мальчика в эту трясину он не имел права, ведь тогда начнется жалость, сочувствие, привязанность. Именно то, чего так боялся Эвен. Пожалуй, привязанность была для него самым страшным.
Он чувствовал, что с каждый минутой, проведенной рядом с Исаком, он сам все сильнее привязывается к этому красивому доброму мальчику. И привязанность эта — взаимна. Но она то их и погубит, если вовремя не пресечь… только как это сделать теперь?
Эвен встал на ноги и подошел к татами, где на боку, подогнув под себя ноги, уже чуть слышно сопел Исак.
— Какой же ты еще ребенок… — Эвен с нежностью посмотрел на мальчика, затем откинул покрывало и лег рядом.
Одну руку завел вверх, согнув в локте так, что своей ласковой ладонью с длинными пальцами мог осторожно касаться мягких волос Исака.
А второй тихо обнял младшего поперек живота, и уткнулся носом в основание шеи. Закрыл глаза, намереваясь уснуть до утра…
«Хм… ну конечно… это же Исак.»
Не прошло и десяти секунд, как мальчик завозился и резко развернулся в объятиях.
— Я снова тебя разбудил, ребенок, прости, — Эвен разомкнул объятия и повернулся на спину. — Не стоило мне ложиться к тебе.
— Нет, что ты… — Исак придвинулся ближе, коснулся затылком плеча. — Я не спал, наоборот, ждал когда ты придешь… неуютно без тебя.
Воцарилось молчание. Слышно было лишь неровное дыхание обоих. И усилившийся ветер за окном.
Исак первым нарушил молчание:
— Эвен, расскажи мне о себе, обо всем. Я ведь вижу, как тебе тяжело, вижу, как что-то гложет тебя… Ты мне расскажи и тебе станет легче, слышишь? — Исак медленно протянул руку к лицу старшего и коснулся маленькими пальчиками острых скул.
Эвен повернулся к мальчику лицом.
— Не могу я тебе сейчас ничего рассказать… не хочу жалости к себе. Ты хороший человек, Исак, — Эвен обхватил своими длинными пальцами ладонь младшего. — Очень хороший… но нам нельзя привязываться друг к другу. Потому что…
— Потому что я ребенок, это опасно, так нельзя, неправильно! — Исак, не дав ему договорить, почти перешел на крик. — Тебе, блять, самому не надоело это?! — стало неловко за резкое слово, даже стыдно как-то, для Исака было совсем не свойственно нецензурно выражаться, но довел же, сколько можно одно по одному… — Пойми ты! — Исак привстал, наклонившись, буквально нависнув над Эвеном. — Не ребенок я! И в состоянии решения принимать и отвечать за них! А ты… ты просто трус, который вбил в себе голову все это дерьмо! Ну и черт с тобой! — с этими словами Исак резко вскочил и уже было хотел встать с татами, но тут…
Эвен обхватил его со спины и прижал к себе, надежно сцепив руки на животе мальчика,
— Не отпущу… никуда не отпущу от себя… маленький мой… Какой же ты у меня еще маленький… мой, — Эвен прерывисто шептал, прижавшись к щеке мальчика. — Куда же ты вырываешься, сказал же, не отпущу никуда… — Эвен удержал дергающегося в его объятиях Исака.
Когда мальчик успокоился и перестал трепыхаться, Эвен осторожно лег на спину, увлекая за собой Исака.