Эвен тепло улыбнулся и осторожно притянул к себе своего малыша, подарив нежный, но такой горячий поцелуй почти у края волос на лбу.
Ну какой же теперь сон. Исак — это Исак, «беспокойное хозяйство» — Эвен издал тихий смешок, мысленно давно уже прозвав так любимого.
— Привет, — его котенок — только ушек пушистых не хватает — потянул к нему свои маленькие ручки, крепко сцепив их на шее любимого.
— Доброе утро, — Эвен ласково обвел любимые скулы своими тонкими длинными пальцами и потерся носом о щеку. — Все хорошо?
— Да… все прекрасно, милый мой, ты же рядом, — Исак погладил старшего по волосам и уткнулся носом в любимое местечо на теле Эвена — ямочку между ключиц.
— Рядом, но это ненадолго, — Эвен хитро подмигнул опустившему уголки губ Исаку.
— В смысле?! — мальчик резко привстал, тревожно заглядывая в глаза старшему в поисках признаков чего-то недоброго.
— Ну, я мог бы здесь оставаться с тобой целую вечность, но душ сам не придет к нам в постель, камин не затопится и завтрак не приготовится, — видя сначала легкое недоумение на лице младшего, а потом умилительную улыбку облегчения, продолжил. — А ты что подумал?
— Ну… прости, просто все еще немного побаиваюсь, что нам помешают быть рядом, или ты сам захочешь оставить меня, прости, если обидел тебя этими бредовыми мыслями. Но это правда тревожит меня! — Исак опустил взгляд, виновато отведя его в сторону.
— Исак, милый, ну что ты… — он взял ласковыми ладонями лицо мальчика, наклонился к нему своим и прижался лбом ко лбу любимого. — Никогда, слышишь, никогда я тебя не покину и не позволю больше никому разлучить нас. И я даю тебе слово, что научусь любить тебя, не причиняя боли.
— О чем ты, Эвен… мне не больно, ну, почти не больно, это ведь только в первый раз так было? Потом легче будет? — Исак почему-то уловил сейчас тень каких-то сомнений во взгляде любимого.
— Будет не так больно, я постараюсь подольше расслаблять тебя перед проникновением, только прошу тебя — не сопротивляйся, когда я ласкаю тебя там языком — так лучше увлажняется и все становится более эластичным… податливым, так что моим пальцам уже сразу можно будет входить дуэтом, — Эвен заметил, как мальчик все еще краснел при таких разговорах, и это так возбуждало снова. Вряд ли кто разговаривал об этом с его Исаком, а уж то, что он был первым, кто трогал мальчика во всех откровенных местах, растягивал его дырочку и наконец лишил мальчика девственности своей неистово-жаркой плотью — в этом он не сомневался с самого первого прикосновения к этому все еще полу-ребенку, когда он обжигал его холодом льда и своими горячими поцелуями, делаю ему «ветку сакуры».
— Я постараюсь, Эвен, — Исак снова прильнул к его груди, тут же заключаемый в теплые надежные объятия и, получая серию поцелуев без разбора — в волосы, лоб, виски, скулы, носик, подбородок, шею… Эвен просто сам уже дернул стоп-кран, понимая, куда сейчас заведет этот целовательный залп.
— Ты поспи еще немного, родной, а я затоплю камин и в душ, идет? Потом что-нибудь с завтраком придумаем.
— Я с тобой хочу… можно? — Исак впечатал сейчас свои изумруды в два голубых топаза.
— Это, знаешь ли, опасное предложение, я смотрю, ты у меня парень-то рисковый, — Эвен усмехнулся, небольно потрепав Исака за макушку.
— Ну, рискованности и отчаяния тебе самому не занимать, любимый, — Исак вовсе не шутил сейчас, предлагая старшему вместе принять душ. — Так можно?
— Хорошо, пойдем, — почему-то совсем не было желания спорить с мальчиком.
«Хм, и правда, удивительно, почему же?»
У мальчика в его-то возрасте с утра все было наготове, да и Эвен за этой серией поцелуев и утренних разговоров уже был таким твёрдым внизу.
«Ох, Исак, опасно-опасно!»
Затопили камин, взяли широкие полотенца и прошли в душ.
Первым зашел Эвен, полностью обнажив себя. Исак вступил следом. Вода течет совсем тонкими струйками, попадает на лица, их тела… стекает к самому низу. Они уже мылись вместе, давно, в старом доме родителей Эвена, но тогда еще держали свои чувства внутри…их души уже были близки, но телом они еще не принадлежали друг другу.
Сейчас все было по-другому.
Пока вода сверху омывала их, мальчики инстинктивно потянулись друг к другу губами. Начали тихо, нежно целоваться, лаская грудь и спину друг друга.
Старший, кончиками пальцев взявшись за соски Исака, начал растирать их мальчику, заставив того широко распахнуть глаза, и выбить из груди вздох блаженства.
Эвен легонько оттянул нижнюю губу младшего зубами и позволил каплям воды попасть на ее внутреннюю сторону. Исак запрокинул голову, подставив настойчивому языку старшего шею и ключицы. Сам сдавливал старшему плечи, впиваясь ногтями своих маленьких пальчиков.
Каждый чувствовал низом живота возбуждение другого.
Вдруг Исак несильно оттолкнул Эвена и резко опустился на колени перед ним:
— Эвен, позволь я… прошу тебя, — мальчик сейчас так невинно, но так крышесносно-возбуждающе умолял старшего позволить дать ему в рот… как тут откажешь, когда такой ангел хочет сделать тебе приятное? Доставить удовольствие после такой невероятной ночи любви. Да еще и просит разрешения как у господина, стоя на коленях и покорно ожидая разрешения.
— Ты уверен, что хочешь этого сейчас, малыш? Можем просто использовать руки… я бы с удовольствием сейчас подрочил своему мальчику, или ты… всё-таки хочешь меня там, а? — и все же Эвену непросто будет избавиться от этих немного доминантских садистских замашек: почти семь лет его тело и душу развращали самыми жестокими способами, но этот мальчик, его любимый мальчик совсем в этом не виноват. Поэтому пусть сейчас он позволит Исаку удовлетворить себя так, но он должен сдержаться и не позволить этому садистскому демону вырваться наружу.
— Хорошо, если ты сам этого желаешь… — он не успел закончить, как почувствовал, что одной рукой Исак обхватил его член у основания, а другой оттянул крайнюю плоть, обнажив головку и большим пальцем лаская оголенную плоть. Вобрал наполовину ртом, сомкнув плотным влажным кольцом губы, и стал насаживаться на пенис любимого, вырывая из груди старшего совсем несдерживаемые стоны наслаждения.
Эвен видел, как мальчик старался доставить удовольствие: с каждым разом получалось все лучше, все горячее.
Плохо удавалось сдерживаться. Он опустил руки и начал несильно, но властно надавливать на голову мальчика, насаживая его на член под нужным углом.
Исак, так старательно отсасывая любимому, сам возбудился до предела и то и дело стонал, издавая звуки, походившие то ли на мяуканье котенка, то ли на поскуливания щенка.
Почувствовав, что Эвен вот-вот финиширует, он пошел на хитрость. Указательным пальчиком коснулся промежности под возбужденными яичками старшего и провел им до входа любимого, забравшись самым кончиком внутрь.
— Исак… как же хорошо, не останавливайся, только, прошу тебя… Исак…
Эвен уже почти не мог держаться на ногах, хорошо, что можно было опереться на стену в душе.
Его мальчика не надо было просить.
Как можно сильнее расслабив горло и вобрав поглубже, он позволил Эвену быстрыми движениями толкаться себе в рот, при этом не вынимая пальчика из его ануса и в такт толчкам Эвена двигая им внутри эластичных стенок.
Старший кончил, излившись мощной струей прямо в эту горячую влажность рта своего мальчика.
Когда экстаз немного стал покидать такое сейчас расслабленное тело Эвена, все еще возбужденный Исак поднялся на ноги и обнял влажного от воды и липкого от едва смываемого пота любимого.
Постояли так какое-то время. Эвен опомнился первым:
— Родной…это было так прекрасно, но ты все еще твёрдый такой, да и я снова возбудился от этой твоей твердости, повернись спиной, пожалуйста, я буду нежен, обещаю…
Исак повиновался. Широко расставив руки на стене, поверх головы, он уже был готов вновь принять любимого.