Она не нашла, что ответить, так и сидела на кровати, сжавшись в комок. Дверь захлопнулась, а горло сдавили ужас и медленно подползающее к сердцу отчаяние.
Раз в день слуга приносил ей еду и воду. Молча открывал дверь, ставил на пол горшки и кувшины, молча забирал грязное. После прихода Тэо девушка решилась:
— Господин, — тихо обратилась она к слуге, едва он открыл дверь каморки, — господин, пожалуйста, скажите кому-нибудь из гвардии канцлера, что я тут. Пожалуйста, господин. Вы ничего не потеряете, вас очень щедро отблагодарят. Пожалуйста, скажите кому-нибудь...
Она повторяла и повторяла эту фразу, отчаянно цепляясь за единственный и очень призрачный шанс сохранить жизнь и обрести свободу. В ответ раздался лишь звон ключей.
— А на вот тебе, — слуга сплюнул на снег и показал дому кукиш.
— Мало того, что присматривать за ней поставили, — объяснил он молодому конюху, запрягавшему лошадь, — ну, еды там, воды, то да се, так девка все просит, скажи, мол, приближенным канцлера, что меня тута держат. Скажи да скажи. Денег сулит. А я видал этих гвардейцев, Рок его задери, канцлера. Душегубы, одно слово! Так что шиш я к ним сунусь, вот что!
Он с удовольствием высморкался.
Конюх по имени Поль сочувственно покивал, потом взял под уздцы лошадь и отправился в Элькион с новой партией пряностей.
Путь в столицу недолгий и ворота он миновал еще до начала вечерних сумерек. В предвкушении прекрасного вечера молодой элькиец с удовольствием вдохнул столичный воздух с ароматами кож и свежего хлеба. И тут заметил группу воинов со знаками гвардии канцлера.
Поль исподтишка наблюдал за гвардейцами: одеты с иголочки, про оружие даже упоминать не стоит, он такого не то что в руках не держал, даже близко не видел. И никто не сморкается и не плюет на землю. «Эх, как бы туда, с ними бы... Говорят, канцлер всех годных принимает...» Конюх заволновался, еще раз оглянулся на воинов и... «Была не была!» Повернул лошадь в их сторону.
— Чего тебе, горожанин? — темные глаза элькийца, казалось, прожигали насквозь.
— Я, это, — Поль побледнел, потом покраснел и совсем стушевался. Судя по богатой перевязи, офицер оказался знатной фигурой.
— Ну, говори же, — голос звучал спокойно и без малейшего раздражения, совсем не так, как у хозяев в клане.
— У нас в складском доме девушка просит сказать кому-нибудь из слуг канцлера, что ее там держат, — Поль запинался, — просила передать... обязательно канцлеру...
— Так, — голос командующего перекрыл всю площадь, — Варгу сюда немедленно!
Потом он вновь обратился к Полю:
— Твои сведения интересны королю, что ты хочешь за них?
— Служить в гвардии, — пролепетал бывший конюх из клана Озера.
***
После Тэо ее стал допекать сам Шеймус. Тяжело ввалился в каморку и перво-наперво показал два составленных по всем правилам разрешения глав кланов на брак. Он тряс ими перед носом Риды, неуклюже пытаясь доказать, что дело сделано. От сына торговца несло вином и еще каким-то снадобьем, принятым, по-видимому, для храбрости.
— Отпустите меня, Шеймус, — просто попросила Ридель, — я обещаю, что никому и никогда не скажу, что здесь произошло, только отпустите.
Казалось, он колебался, сочтя предложение разумным, однако хмель и страх перед более сильным и могущественным Тэо пересилили.
— Ты выйдешь отсюда, только подписав брачный договор со мной, или не выйдешь никогда, — крикнул Шеймус и вышел, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла.
Ридель поднялась с кровати. «Он боится Эрии и Тэо, хотя сам уже жалеет о том, что сделал, — догадалась Рида, но мне не легче. О, как же глупо получилось! Может, согласиться?»
Она мрачно усмехнулась.
«Тигольд аннулирует этот договор в два счета, и я стану свободной, только вот Альгер будет потерян для меня навсегда...» Рида зябко поежилась, снова заболела рука и заломило виски.
Вечером вернулся Шеймус в компании таких же обкурившихся приятелей.
— Ну что, дрянь? — сразу заявил он. — Давай-ка решай, идешь ты со мной или нет, — Чего смотришь, невеста? Ну!
Ее схватили, отволокли на лежанку и привязали. Рида, несмотря на боль, извивалась и кричала, как могла и пока могла, собрала до капли оставшиеся силы и укусила мучителя. Шеймус тонко взвыл, а потом ударил ее по голове, раз, другой, третий. Сознание оставило Ридель, ни стука, ни треска сломанных дубовых дверей она не услышала. Глава королевской охраны Варга сломал ворота, топором разнес в щепки входную дверь и вошел в дом, продолжая крушить все по пути.
— Если ты, ублюдочный слизень, сделаешь что-нибудь с девчонкой, — орал великан Шеймусу, — клянусь задницей Рока, будешь умирать неделю!