— Это тюрьма для королев? — не слишком учтивый ответ вырвался сам собою, однако Альгер не дал ей возможности ни испугаться, ни устыдиться.
— Ну, можно и так сказать, — почти весело ответил он, — но, видишь ли, сам-то я тоже вроде как в тюрьме.
Не обращая внимания на недоверчивый взгляд, он продолжил:
— Почти всю жизнь я провел в дороге, порой приходилось спать в седле или на голой земле. Я бывал в рабстве и в изгнании. И всегда куда-то двигался, что-то делал, сам. А теперь? Безвылазно сижу в замке и куда бы ни пришел, везде меня ждет кресло более или менее удобное. Мне уже нет нужды ни хорошо владеть мечом, ни стрелять из лука, ни ездить верхом... С одной стороны бездействие, а с другой огромная ответственность за всех граждан Элькиона. Кстати об ответственности. То, что произошло с тобой, моя вина. Я обязан был защитить тебя и не справился.
Он говорил что-то еще строго и официально, а Рида лишь пристально рассматривала королевский профиль и робко, по-детски надеялась, что вот-вот Его Величество закончит разглагольствовать об ответственности и просто улыбнется. Очнулась она на вопросе:
— Ты испытываешь отвращение ко мне лично?
— Нет, о нет! — возглас Риды показался ей самой очень поспешным и слишком громким.
— У тебя есть возлюбленный?
— Нет, вы же знаете... — теперь голос звучал непозволительно тихо.
— Вот и хорошо, готовься поступить на королевскую службу!
«Теперь понятно. Служба и никакой любви. Политический брак зачем-то ему нужен». Эта мысль расставила все по местам и немного успокоила Риду. Только продолжали мучить ночные кошмары, да от воспоминаний о скользких руках Шеймуса ее мутило и перехватывало дыхание.
***
Он выбрал самое скромное и легкое льняное платье. Утром слуги принесли его Риде вместе с алмазной диадемой из сокровищницы клана Горного ветра: неброский, на первый взгляд, обод с сеткой золотых кружев и бриллиантом в каждом из узлов с огромным зеленым камнем в центре, очень давно названным кем-то «Око единорога».
Помимо платья ей пристегнули шлейф, а голову накрыли кружевным покрывалом, сквозь складки которого сверкало «Око». Теперь принцесса клана Радуги напоминала белый кокон из кружев и щелка. «Понятно теперь, почему он выбрал именно это легкое платье. В любом другом я бы просто задохнулась» — подумала Рида с благодарностью.
По традиции на церемонию заключения брачного договора невесту провожал отец, либо предводитель клана. Однако в этот раз почетную миссию главе клана Радуги не доверили. За невестой явился сам канцлер Тигольд.
— Идем, красавица! — он протянул девушке руку. — Не волнуйся, это просто красочный спектакль, надеюсь, тебе понравится.
В коридоре вокруг них сомкнулся строй гвардейцев. Ридель сделала несколько уверенных шагов, но тут страх внезапно сдавил ей горло скользким холодным кольцом. Почудилось, что стены сжимаются вокруг, а потолок опускается на голову и вот-вот раздавит. Шея и ладони взмокли. Рида изо всех сил старалась не споткнуться и сдержать слезы, готовые в любой миг хлынуть и испортить наряд.
Ее спас Тигольд. Канцлер, заметив неладное, замедлил шаги, взял обеими руками ледяную ладонь, бережно погладил каждый палец. От тепла его рук сердце перестало трепыхаться, на мгновение Риде показалось, что рядом отец... Тигольд тем временем запел едва слышно простую и нежную балладу о любви, слова подхватили оруженосцы. Сразу стало светлей, мрачный коридор, будто наполнился свежим весенним воздухом. Страх ушел, и Рида смогла наконец свободно вздохнуть.
В зале пение канцлера слилось с элькийским хором, возвестившим началом церемонии. Тигольд подвел Риду к возвышению и усадил на жесткую скамью рядом с троном. Она выпрямилась, высоко подняла голову и улыбнулась залу самой прекрасной улыбкой принцессы. Взревели трубы. В дверях появился король Альгер.
— Приветствую вас, братья!
Присутствующие главы кланов и послы дружественных держав почтительно поднялись.
Протокол церемонии Рида знала наизусть, а потому сосредоточилась лишь на том, чтобы удобнее устроиться на своем месте. Ей предстояло просидеть тут почти без движения много часов и, желательно, не упасть в обморок.
— Радуйся, Элькион! — приветствие госпожи Фионы звучало, как положено, громко и высокопарно. Рида, приготовившаяся к длинной хвалебной речи, удивилась, когда после нескольких коротких фраз госпожа главный распорядитель передала слово королю. Альгер длинно и витиевато заговорил о древних традициях так, что Ридель быстро потеряла нить рассуждений и очнулась, только когда он неожиданно упомянул отца:
— Он был достойным королем, свято оберегавшим мир в Элькионе. Я прошу вас почтить его память!