В спальне Риды. Альгер отнес ее на кровать и бережно опустил на расшитые покрывала.
— Все, Рида, теперь можно отдыхать. Постарайся хорошенько выспаться, — он поднялся.
— Ваше Величество! — ее голос звучал тихо и ровно. — А что вы сделаете с Таншером?
Альгер дернулся, как от пощечины, но твердо и без колебаний ответил:
— Завтра же отдам город Империи в обмен на вечный протекторат над Наргоной. И... прости меня, Рида!
Дверь за ним захлопнулась.
Первым делом она потянулась к кувшину с водой и жадно, захлебываясь напилась. Вытерла мокрый рот, отдышалась и упала ничком на кровать. «Вот и все. Завтра утром последняя церемония, а потом я уже точно буду никому не нужна». Плакать не получалось. Наверное, все силы вместе с влагой ушли на улыбки и красивые позы.
«Вот ведь как, — думала она, — люблю мужа больше жизни, а быть с ним не могу. Он и не знает... Не знает… Верно! Я ведь даже не сказала ему!»
Она вскочила, хорошенько умылась, натянула рубашку и, накинув шаль, отворила дверь на лестницу, соединявшую ее спальню с покоями короля.
Альгер с бокалом вина в руках мрачно всматривался в темноту. На душе было гадко. Образ Риды так и стоял перед глазами, не давая думать ни о чем другом. Его Величество отставил нетронутый бокал, сделал шаг к двери и столкнулся с ней нос к носу.
— Я пришла исполнить супружеский долг, Ваше Величество, — прошептала она, из последних сил стараясь не зажмуриться и не зарыдать.
Альгер глубоко вздохнул, осторожно взял ее за руку и повел в спальню к своей жесткой и холодной кровати.
— Девочка моя, — его голос казался хриплым, а дыхание неровным, — я, конечно, король, но не насильник и, несмотря на договор, не будут принуждать тебя...
Он замолчал, а Рида лишь замотала головой ему в ответ.
— Я люблю вас, мой господин, — пролепетала она и робко погладила его по щеке. Альгер строго посмотрел ей в глаза, а потом наклонился и поцеловал так нежно и страстно, что перед глазами понеслись россыпи звезд, подгоняемые ветром небесных владык.
***
— Просыпайся, девочка, — сквозь сон Рида почувствовала руку на голой спине, — вставай, народ уже собрался и ждет.
«Мы проспали? Ой, моя одежда!» — Ридель вскочила и постаралась пригладить руками волосы. Ее рубашка и шаль валялись на полу у кровати.
Альгер подал ей одежду и достал из-под кровати туфельки.
— Идем, не вечно же им ждать, — он улыбнулся и поцеловал в щеку.
— Мы вот так прямо и пойдем? А это не...
— Не волнуйся, раньше в первое брачное утро королева являлась народу прикрытая лишь своими волосами, а у тебя вот сколько одежды!
Он обнял Риду за плечи и повел на балкон, чтобы по старинному обычаю Элькиона поприветствовать свой народ.
Солнце ударило в глаза, а первый же порыв ветра растрепал волосы. Перед ними сияла поверхность озера, на которой плавали веточки жасмина, розовые лепестки и фиалки. Небольшая площадь на берегу казалась забитой народом. От нетерпения кто-то хлопал, кто-то свистел, кто-то просто кричал. При появлении короля и королевы толпа взревела. В воду полетело еще больше цветов.
Ридель собиралась, как вчера на церемонии, величественно помахать народу Элькиона, но смутилась и лишь теснее прижалась к своему королю. А он хотел легонько чмокнуть ее в макушку, но не удержался и на глазах у всех нежно и сильно поцеловал в губы. Народ ликовал: кто-то принялся танцевать, кто-то затянул песню. Но громче всех над толпой вдруг раздался зычный голос кузнеца Глена, старого, как сам Элькион:
— Ну, наконец, нормальный мужик на троне! Бабу свою любит!