Море, шумевшее за его спиной, было единственным свидетелем того, что в эту ночь в Сэлендоре что-то должно было измениться
Глава 2. Кровь Сэлендора
Ночь в Сэлендоре была такой же гнетущей, как и всегда. Даже луна, словно в ужасе от того, что могла бы осветить, спряталась за густыми тучами. Калден двигался быстро, стараясь не привлекать к себе внимания. Его сапоги глухо стучали по мокрой брусчатке, а тень от плаща сливалась с мраком узких улиц. Город дышал грехом, и этот ритм казался ему слишком знакомым.
Он добрался до западной стороны порта, где склады стояли длинными рядами, как безмолвные каменные стражи. Здесь было тихо, лишь ветер шуршал по углам, принося с собой запах рыбы и разложения. Калден обогнул пару зданий, прислушиваясь к каждому шороху. Наконец он остановился перед деревянной дверью с выгравированным на ней символом — знаком дома Ричарда, трёхглавого ворона с кинжалом в лапах. Сердце его забилось сильнее, и на мгновение он усомнился, что делает это не зря.
Толкнув дверь, он оказался в просторном помещении. Сквозь небольшие окна пробивался тусклый свет фонарей, вырисовывая контуры ящиков, бочек и канатов. У стены, скрючившись, сидели пятеро девушек. Их тела были закутаны в тонкие накидки, а лица скрывались в тени, но Калден видел их дрожь. Одна из них подняла голову, заметив его. Её глаза, большие и полные страха, встретились с его, и это зрелище поразило его сильнее, чем он ожидал. Она не закричала, не молила о помощи. Её взгляд был безмолвным укором, словно она знала, что спасения не будет.
— Тихо, — пробормотал он, подняв руку. — Я не причиню вам вреда.
Девушки молчали. Калден сделал шаг вперёд, но внезапно услышал позади себя движение. Он обернулся слишком поздно — за его спиной стоял охранник. Мужчина, крупный, с тяжелым топором в руках, смотрел на него с подозрением.
— Эй, ты! — рявкнул он, поднимая оружие. — Кто такой? Какого чёрта здесь делаешь?
Калден знал, что объяснения не помогут. Он инстинктивно потянулся к мечу, висящему на поясе. Охранник не ждал приглашения. Он бросился вперёд, его топор с глухим свистом рассёк воздух, но Калден увернулся, шагнув вбок. Лезвие врезалось в деревянный ящик, разнеся его в щепки. Калден выхватил меч и нанёс удар. Клинок вскользь прошёл по плечу охранника, заставив его взреветь от боли.
Сражение было быстрым и хаотичным. Охранник снова взмахнул топором, и Калден, прижавшись к ящикам, едва увернулся. В этот момент его рука дрогнула. Глаза противника, наполненные гневом и страхом, были слишком знакомы. Но не было времени для сомнений. Он собрал всю свою силу и нанёс финальный удар.
Меч вошёл в горло охранника. Резкий звук рвущейся плоти заполнил тишину. Тело содрогнулось, а затем обмякло, как мешок, но это было только началом. Калден, перехватив клинок, выдернул его с неожиданной силой, разрывая ткани. Кровь хлынула потоком, горячая и густая. Мужчина рухнул на колени, схватившись за шею, но кровь вырывалась из-под его пальцев, заливая всё вокруг.
Глаза охранника расширились в смертельной агонии. Его рот открывался и закрывался, словно он пытался сказать что-то, но лишь пузырился и хрипел. Калден, застыв, смотрел на него, пока последний вздох не вырвался из его груди. Затем тело охранника, захлебнувшись собственным кровавым клокотом, рухнуло на пол.
Калден тяжело дышал, сжимая окровавленный меч. Его руки тряслись. Это была не первая смерть, которую он видел, но на этот раз было иначе. Это убийство не было хладнокровным, оно не было частью плана. Это было уродливое, жестокое и бессмысленное действие, продиктованное необходимостью выжить. Он стоял над телом, и в голове его звучал лишь один вопрос: зачем?
— Ты убил его… — раздался тихий голос позади.
Калден обернулся. Одна из девушек смотрела на него, её лицо было белым, как мел, но в её глазах не было упрёка. Только ужас. Она видела всё, но не смогла отвернуться. Калден не знал, что сказать. Слова не могли исправить того, что он только что сделал.
Он шагнул к ней, но она отступила, будто сам его вид причинял боль.
— Выходите, — наконец выдавил он, обернувшись к остальным девушкам. — Быстрее, пока не пришли другие.
Девушки начали подниматься на ноги, но их движения были медленными и неуверенными. Калден вытер лезвие меча о плащ, не глядя на тело охранника, и поспешил к выходу. Ему казалось, что за ним наблюдают тысячи невидимых глаз, осуждая и презирая. Но хуже всего было то, что он не мог отрицать: он осуждал себя больше, чем кто-либо ещё.
Девушки начали покидать склад, двигаясь неровным строем, как олени, сбежавшие из охотничьей западни. Но одна из них осталась стоять. Она смотрела на Калдена, словно пыталась понять, кем он был, и почему её жизнь теперь тоже зависит от его решений. Её волосы, светлые, почти белые, мягкими волнами спускались на плечи, словно утренний туман. Глаза, серые, как холодное зимнее море, пронзали его, лишая возможности отвернуться. Черты её лица были утончёнными, но кожа, слегка побледневшая от страха и усталости, говорила о пережитых лишениях. Она выглядела хрупкой, но во взгляде читалась несломленность.