Найдя самое подходящее место в стене, примерно 4 метра в высоту, с помощью прихваченной с собой веревки, у меня получилось залезть на стену. Как и ожидалось, стражников на стенах не было, однако спустившись, я заметил сектанта стоявшего ко мне спиной, и судя по всему, справлявшего свою естественную нужду, он умер быстро, вероятно даже не успев понять, что с ним случилось, став на голову ниже своего роста. После увиденного мною в том овраге, я окончательно перестал видеть, в поклонниках Аллага людей, они стали для меня подобием тараканов и соответственно никаких угрызений совести, от их убийств, я более не испытывал, но вскоре хлопнул себя по лбу ладонью за недальновидность — ведь обезглавленный труп, могут найти и поднять шум. Спрятав тело в полу гнилую, деревянную бочку, решил придержать свои эмоции и убивать выродков только в крайнем случае.
Город был пуст, за исключением разрозненных групп сектантов, занимающихся разграблением домов, или просто без дела шатающихся в нетрезвом состоянии. Я решил забраться на крышу дома, чтобы осмотреться, вид был во истину апокалиптический, на улицах среди местами разрушенных построек, тут и там виднелись костры, вокруг которых, большими группами сидели поклонники Аллага, в центре небольшого амфитеатра, весели распятыми несколько человек, на улицах по всюду, были разбросаны костяки съеденных животных. На пригорке, располагающемся в центре города, в дали от всех прочих построек, я приметил двухэтажную усадьбу, вероятнее всего, это и был дом того самого Гордия Вергилия.
Обойти сброд, шатающийся в городе, оказалось не сложно, и вскоре я оказался во дворе той самой усадьбы, было тихо, и не кого видно не было, но где то, на верхнем этаже горел свет. Я решил подойти к входной двери, чтобы разведать обстановку и будучи в шаге от крыльца, почувствовал холод стального лезвия на своей шее и за спиной, чей то странный, пустой, лишенный какого либо дыхания или интонации, голос спросил:
— Заблудился?
— Я прибыл из Рима, чтобы встретиться с Гордием Вергилием — ответил я не оборачиваясь, показав перстень с печатью трибуна на правой руке.
— Целый трибун пожаловал в наше логово — произнес голос с явной издёвкой — что же, заходите, милости просим, дверь не заперта, вы встретитесь с Гордием Вергилием!
В прихожей, меня встретили несколько, до мурашек противоестевственного вида солдат, с белыми, как гипсовые маски лицами и черными, как сами колодца преисподней глазами, все одинаково одетые, в черные одеяния и кожаные доспехи. С меня сняли мою кольчугу и меч, и тогда я увидел того, кто застигнул меня врасплох, во дворе, такой же белый, как мел воин, но выше других, с длинным, сарматским мечом за спиной, вероятно он служил когда то, в сарматской ауксилии, в составе легионов, в прошлом расквартированных здесь — «опасный тип, опытный» — отметил я про себя. Вскоре один из ушедших ранее, вероятно за хозяевами, воинов вернулся и позвал нас внутрь гостевого зала.
В гостевом зале, помимо тех же белоликих воинов, коих я уже насчитал пятнадцать голов, меня встречали несколько людей, худощавый мужчина, на вид лет пятидесяти, с седыми волосами и отрешенным взглядом, молодая девушка в белом шелковом платье, с той же белой как мел кожей, большими, печальными, тёмными глазами и необычными, цвета серебра длинными волосами, свободно спадающими до пояса и толстяк, с гадкой ухмылкой на лице, одетый в тогу, с золотой обшивкой как римский сенатор. Чиновник — определил я сразу его принадлежность. На таких типов я вдоволь насмотрелся в Риме.
— К Гордию Виргилию, значит сам трибун пожаловал, с самого Рима? — вопросил толстяк ухмыляясь.
— Вы правильно меня поняли — ответил я, властью наделенной императором Гонорием, я являюсь трибуном, зовут меня Марк, и я прибыл чтобы встретиться с управляющим этого города Гордием Виргилием, с глазу на глаз, без посторонних лиц.
— Вы слыхали этого наглеца! — рассмеялся толстяк гнусавым голосом, встречаться с глазу на глаз он прибыл! А теперь слушай сюда, щенок римский! Вот тот кого ты ищешь — указал он на седовласого мужчину — только он здесь больше не кто! И жив только потому что наш новый хозяин позволяет, этому старому клопу жить! И ты здесь тоже не кто! Так как наш владыка в отъезде, единственной властью в этом городе являюсь я! — после чего обратился к рослому сармату — Палак, отведи нашего гостя в клетку, ту которая пустует, владыка будет доволен, получив на ужин целого трибуна!