— Постойте же — схватил я за руку, рванушую было с места девушку и ощутил неестественный холод её ладони, Агата одернула руку и уставилась на меня, её тёмные глаза смотрели вопросительно и с каким то стеснением — свитки — пояснил я, мне нужно забрать некие свитки, вашего отца и освободить этих людей, дать им шанс выбраться.
— Кажется я знаю, о каких свитках идет речь — сказала Агата, с едва слышной ноткой печали в голосе, я заберу их — и протянув мне ключи произнесла — вот возьмите, освободите людей, встретимся в скором времени наверху.
Агата упорхнула за свитками а я решил посмотреть, что за сверток она мне принесла, попутно освобождая пленных в кандалах, обернутой в ткань оказалась, дорогого вида спатха — замечательный римский меч с острым лезвием из дамасской стали, налюбоваться я не успел, сверху послышалась брань и ругань, и я приказал тем пленникам, которых успел освободить, оставаться на местах и сидеть тихо. Вскоре вновь заскрипели петли и дверь в тюрьму отворилась, послышались шаги двух пар ног, брань и кряхтение, толстый псевдосенатор, в грубом виде отчитывал своего недалёкого слугу, а я притаился с за углом с мечом в руках. Как только из за угла показалась первая фигура я рубанул с боку горизонтально мечем, тем самым лишив тюремщика головы и через долю секунды приставил наконечник меча к расплывшемуся, ошарашенному рылу псевдосенатора, чьи маленькие поросячьи глазки тут же забегали, в поисках выхода из создавшейся ситуации, не найдя другого перспективного выхода как на тот свет, толстый насильник, шумно обгадился, рухнул на колени и залебезил угодливо, как самый верный и неправильно понятый слуга.
— Г- господин трибун! Только не убивайте! Я всё сделаю! Я изначально был на вашей стороне и шел сюда, исключительно чтобы вас освободить! Да да! Я законопослушный римский гражданин!..
«О как оно запело» — отметил я про себя, кинул ему ключи которые он не сумел поймать и вслух приказал, своему новоявленному слуге:
— Живо подобрал ключи и пленников освободи! Шевели копытами паскуда!
Терций как оказалось, так звали толстого лиходея, вопреки своего тучного телосложения, оказался весьма быстрым на исполнение моих приказов, и за короткий промежуток времени, удалось освободить всех заточенных в этом помещении людей. Насчет самого Терция впрочем я тоже не ошибся, он был мелким чиновником в финансовой сфере, в администрации города и когда сектанты, во главе с владыкой Малротом захватили город он прибился к ним, с его слов, исключительно в целях шпионажа и последующей сдачи, ушлого кровопийцы с потрохами, римским властям, впрочем своему новому слуге я не сильно верил. Когда все пленные были освобождены, я обратился к ним:
— Отныне вы свободны! Продолжительность вашей свободы в сложившейся ситуации, зависит от вас самих! Выбираться с города вам придется самостоятельно! Бегите в сторону леса, избегайте дорог и двигайтесь в сторону Лондиния, там вам помогут! — затем указал на Терция: — этот человек, вы его знаете, его судьба в ваших руках! — Перед тем как на него набросилась толпа, Терций, услышав мои слова, упал на колени и громко заревел, я же выдернул с толпы рослого, молодого мужчину и указав на забившуюся в углу изнасилованную девушку сказал:
— За неё головой отвечаешь! Доставишь её в Лондиний!
— Да, господин трибун. — ответил мне он, после чего я побежал наверх по лестнице, где меня уже ждала Агата со своим отцом.
Мы встретились в гостевом зале, Вергилий был одет в синюю тунику, серые брюки и такой же серый походный плащ, одежда Агаты же совершенно не подходила для предстоящего пути, она была в том самом, белом, шелковом платье, только теперь её длинные волосы были завязаны в хвост и за спиной виднелась походная сумка.
— Что то вы долго, господин трибун. — обратился он ко мне Вергилий — пойдемте же скорее, нам нужно в конюшню, следуйте за мной, стиги уже поняли что их заперли, и бьются в дверь, хоть она и толстая, дубовая, но неизвестно сколько продержится, один стиг обладает силой пяти а такие как Палак и десяти смертных, о Малроте даже представить сложно, какой силой он обладает — говорил он показывая путь.
Мы уже преодолели длинный коридор, Вергилий открыл дверь в прихожую перед выходом и покачнулся, держась за грудь завалился на пол, Агата за моей спиной не видела что происходит а я увидел перегородившего нам дорогу Палака, все с тем же равнодушным видом на бледной физиономии, отбрасывающего с рук арбалет и достающего из за спины меч. Первый удар сармата был молниеносен, и мне лишь чудом удалось уйти с траектории его меча, который без сомнения, разрубил бы меня как масло на две части, второй же его выпад, оставил не глубокий порез на моей руке, но мне удалось перекатом уйти с тесного коридора, в более просторную прихожую, где у меня было больше пространства парировать его выпады, через несколько обменов ударами, я понял что мой оппонент, невероятно силен и быстр, но как мечник и рядом со мною не стоял, я предугадывал траектории его страшных ударов, по его же стойкам, которые были по сути уровня строевой подготовки, легионеров римской армии, вскоре мне удалось подловить злобного кровопийцу на очередном выпаде и лишить руки с мечем, по самый локоть. Белая маска лица исказилась в гневной гримасе, изо рта показались длинные клыки, Палак попытался дотянуться, целой рукой до моей шеи. «Что, не нравиться, падаль?» — подумал я, последним выпадом срубив, тянущуюся к моему горлу конечность, вместе с головой твари.