Вдоволь перекусив, мы отправились в путь, на восток, к месту переправы, по пути, почти до самой цели, не встречая почти никого. Не на долго остановились в небольшом, портовом городе, Новиомагне. Как оказалось, к моему сожалению, оттуда до Гесориакума, суда давно не ходят. Но я все же, снял комнату в местном трактире на пару суток, так как нам не мешало помыться и хорошо отдохнуть, так же прикупуть Агате новую одежду, так как за две недели нашего пути по лесам, её белое шелковое платье превратилось в лохмотья. Когда я заказал ужин, вместо привычного вина с бутылкой свежей свиной крови, хозяин заведения посмотрел на меня как на отъявленного нехристя, но заказ выполнил. Провалявшись два дня в постели, мы попрощались с трактирщиком, проводившим нас длинным взглядом. Оставшийся путь я преодолевал уже неплохо отдохнувшим. Агата же, судя по всему, совершенно, никакой усталости не ощущала, возможно это одно из симптомов её, не понятного мне состояния, так думал я тогда.
Уже перед самим местом переправы, куда мы добрались на четвертый день вечером, в лесу наткнулись на лагерь с непонятными вооруженными людьми. Я решил подкрасться и разведать, кто они такие, кого ждут и сколько их. Сначала подумал, что это просто люди, которые ждут очередной переправы, устроили здесь лагерь. Подкравшись поближе, увидел их татуировки и понял, это сектанты. Ещё через некоторое время, подслушав их разговоры понял что явились они по мою душу, всего в лагере насчитал 15 человек, подождав не много, пока все сектанты лягут спать, я заметил что они оставили двух часовых охранять лагерь пока остальные спят. Вернувшись я обратился к Агате:
— Умеешь с арбалета стрелять?
— Да, отец научил, я раньше стреляла по яблокам, развлечения ради. — ответила Девушка.
— Часового сможешь снять? — спросил я.
— С удовольствием! — ответила она, хищно улыбнувшись и погладив мою щеку.
Когда мы подошли к лагерю сектантов, один из двоих часовых, уже полусидя, храпел громче всего лагеря, что во многом облегчило нашу задачу. Второй бдел, периодически протирая глаза. С помощью кустов у меня получилось подкрасться к нему почти за спину, и подать знак Агате, подняв руку. В тот же момент, арбалетный болт пробил череп лиходея и я подхватил падающее тело, чтобы не вызвать лишнего шума. Теперь дело оставалось за малым, бесшумно вырезать спящих негодяев. В теории я знал как это делать, друзья геркулиане поделились опытом, на практике же, всё оказалось гораздо сложнее в первую очередь в моральном плане. Одно дело когда убиваешь в бою противника, совсем другое, когда спящего. Впрочем последнего из сектантов, я решил не убивать, пока. Прикрыв рот ладонью, приставив лезвие меча к горлу, в ужасе вытаращившегося на меня сектанта, я сказал:
— Убираю руку, будешь кричать, режу на месте!
— Н — не у — убивайте, п — пожалуйста! — пролепетал до смерти напуганный сектант.
— На переправе есть кто из ваших, или все здесь, стиги есть поблизости?
— Е — есть, трое на причале, в засаде, один из них бессмертный — ответил раб Аллага.
— Значит так, идём к берегу, зовешь своих друзей по очереди, сначала тех, что люди, под каким предлогом, думай сам, хочешь жить, придумаешь!
Обильно потея и порча воздух, лысый, не высокий сектант с кривыми ногами, подгоняемый окровавленным видом меня и моего меча, покорно побрел в сторону берега.
— Гай! Поди сюда, дело к тебе есть! — крикнул он визгливым голосом.
— Че надо? Не видишь я в засаде? Послышался ответ.
— Я золотую монету нашел, ту что ты на прошлой неделя потерял!
Сквернословя про себя, Гай потопал за монетой, но пал от моей руки так и не дойдя до цели. Спрятав труп, я подал знак, чтобы лысый окликнул следующего засадника. Но тут послышался, хриплый голос, предположительно кровопийцы:
— Не ходи! Что то тут не так! Я чую кровь! Много крови!
Затем с кустов впереди послышалось шевеление и треск веток через некоторое время показалось две фигуры с мечами наготове, впрочем через секунду осталась одна, так как, второй словил болт в голову от Агаты с арбалетом, засевшей за деревом поблизости и до сего момента державшей на мушке лысого поклонника Аллага.
— Тревога! — Закричал последний лиходей, и судя по сему тот самый кровопийца, и увидев меня вскрикнул:
— Умри жалкий человек! — Ринувшись в атаку размахивая длинным кельтским мечом.