Золтан подошел ко мне сбоку и сделал попытку помочь мне подняться, но я отстранила его рукой и завалилась на бок. Все! Умерла! И не надо больше никому за мной гоняться! Рыжий не отставал и, все-таки, поднял меня на руки и понес в дом, но не постель, а прямо в купальню. Поставил на пол и принялся раздевать. Я брыкалась, не давая ему снять с себя топик, но этот нахал предпринял запрещенный прием – он меня принялся целовать…в чистые места, но было так приятно, что мои руки опустились плетьми и мне было уже все равно, что со мною делают. Ветер снял с меня почти всю одежду, кроме белья.
– Дальше сама разденешься или мне помочь? – Глаза у ветра томные-томные…
– Да сама, наверное, – но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.
Ветер посмотрел на такое дело и принялся сам снимать с меня сначала трусики, а потом аккуратно снял бюстгальтер. Я стояла перед самым красивым парнем на свете совершенно голая. Ну и как может не пострадать моя грязная девичья честь? Золтан смотрел на меня, как змея на дудочку, а я случайно увидела себя в боковом зеркале: голая, грязная с колтуном рыжих волос на голове…
М-да…
Меня осторожно подняли на руки и положили в, уже приготовленную, теплую воду с какими-то душистыми маслами. Меня помыли нежные руки моего золотого ветра, потом принялись приводить в порядок рыжую гриву, а я нежилась и позволяла ему делать то, что нам обоим было приятно. Наконец, меня поставили, окатили чистой водой и завернули в огромное красное полотенце, в котором я спряталась вся, и отнесли на кровать. Я лежала среди мягких подушек и за все приятности, что мне после пробежки сделал ветер, готова была ему простить и буреломы, и грязь, и третье дыхание, а он лежал рядом такой родной, любимый, целовал мне пальцы, шею. Я потянулась к нему с приоткрытыми губами. Жаркое дыхание обожгло и я задохнулась от нахлынувших эмоций. Его руки залезли под полотенце и, подрагивая от возбуждения, блуждали по моему телу .
– Я же сказал, что пока никакого интима, – вдруг откуда-то возник визгливый голос.
Мики!
– Мики, какой интим? – Пытался оправдаться Золтан.
– Я все случайно видел сейчас!
– Да я ее пробежаться пригласил…версты на три, правда, и она вся устала и переляпалась, вот помылась и теперь сохнет, – глаза у ветра были че-естные.
– А чего вид соловый? – Не унимался профессор.
– А меня уговаривали не рвать его на множество маленьких пазликов, – я хитро улыбалась, глядя то на Мики, то на ветра.
– Ты решил пробежаться с ней по тропинке? – Глаза у профессора стали больше очков и намного круглее.
– Ну, да, – ветер довольно улыбался.
– И она тебя не убила?
– Ты же слышишь, что хочет порвать на кусочки и отдать братьям собирать из меня пазлы, – уже в голос хохотал Золтан.
– Как она еще помыться смогла? – Не мог отхохотаться профессор.
– Так мне пришлось ее самому мыть, – ветер, хохоча, упал лбом в одеяло.
В комнате взвилось еще несколько вихрей и появились братья вместе с Дели. И уставились на нас в полном непонимании.
– Не смотрите так – она по тропинке бегала вместе с Золтаном. Теперь думает как его порвать и вам отдать, – прохохотал Мики и вновь сложился пополам, но уже не один, а с братьями.
Только Дели не могла понять, что в этом смешного.
– Дели, – позвала я девушку, она подошла и присела на краешек, – ты умеешь видеть то, что могу тебе показать? – Она кивнула. – Тогда смотри. – И показала ей мою пробежку.
Оказалось, что смотрела не только Дели, но и все братья и профессор. Теперь все не просто смеялись, а ржали как кони, едва не катаясь по полу. Вот змеи! Мне сейчас самой было смешно. Сцену в купальне я решила придержать… И, отправив всех в гостиную, переоделась.
Обед готовили все вместе под моим чутким руководством. Парни слетали на землю и раздобыли овощей. Я решила приготовить наваристые щи. Мясо с косточкой поставили варить в большую кастрюлю, которую принесли братья из моего дома. Телятина варится не очень долго и мы принялись чистить и резать овощи. Золтану я сделала приятное – он чистил и тер свеклу. Потом мы тушили заправку для борща. Всем было интересно принимать участие и борщ у нас получился на славу. Аромат шел необыкновенный. Мы сидели за столом и с удовольствием наслаждались едой, которую сами и приготовили.