Они лежали, тесно сплетясь, и даже без костра им не было бы холодно. Еще и сейчас тела их осторожно шевелились, чтобы лучше друг друга осязать. Ласки уже утратили прежний пыл, зато теперь обоих переполняла нежность – удивительная, неведомая до сих пор.
– Какой ты!.. – шепнула Нора.
– Ну? Какой?
– Разный. То зверь, а то…
– Кто?
– Я не знаю! – Девушка засмеялась и ткнулась лицом в шею Горна, шекоча жарким дыханием.
– Нора! – позвал он.
– Что, любимый?
– Ты веришь мне?
– Конечно.
– Веришь, что я не предавал вас?
– Ну конечно, милый… Ты ведь не стал бы рисковать мной, правда?
– Тогда остается Лот.
Львица тихонько попросила:
– Родной мой, счастье мое… не надо.
– Почему?
– Лот не пойдет против прайда.
– Почему?
– Ну… просто это невозможно. Не обижайся, но лишенному рода такое, наверно, трудно понять. Так что поверь мне на слово, ладно?
Она закрыла рот Горна поцелуем, чтобы избежать возражений. Но когда их губы с неохотой разомкнулись, он произнес:
– Это невозможно для тебя. Лот – другой.
– Уверяю, ни один Лев не пойдет на предательство – не было такого в истории прайда!
Которую ты вряд ли знаешь, мысленно добавил Горн, а вслух сказал:
– Я пока еще верю своим ушам.
– И что же ты слышал ими?
– Лот во всем признался сам…
– Он хитрил.
– …и Ун это подтвердил.
– Кто такой Ун – разве он родич нам? Почему мы должны верить ему?
– А тебе известно, что произошло в Горном Замке?
– Конечно, – просто ответила Нора. – Лот устранил Уна, вместе с другими ренегатами. И теперь возвращается в прайд.
– А то, что его уже избрали императором и что он сам вступил в сговор с Лидерами?
– Обычная военная уловка – подумаешь!..
– Значит, если он придет к вам со своим войском, вы впустите всех?
– А чем мы рискуем? С ним меньше тысячи полноценных бойцов, остальное – хлам, мы его просто сметем.
– Лот ударит вам в спину – этого вы хотите?
– Милый, это лишь твои фантазии.
– Вы загубите все дело! Полагаетесь на свои мечи и на Сверхщиты, но если установки откажут, с чем вы останетесь?
– Послушай-ка, Горн, радость моя невоообразимая, – сказала Нора, усаживаясь на него верхом, – чего ты добиваешься?
– Чтоб вы не погорели на глупой своей доверчивости. У Лота вкупе с Лидерами сил уже сейчас втрое против вашего, а скоро подойдут еще. Ладно, вы не верите мне, но хотя бы слегка усомниться в Лоте вы можете? Держите его под контролем, не подставляйте спину… Да понимаешь ли ты, дурочка, – Горн привлек девушку к себе, и она не возразила, только легонько куснула за ухо, – что теперь с вами опасно иметь дела?
– Погоди, Горн. Разве ты не пойдешь со мной к Тору?
– Чтобы он меня кастрировал?
– Что ты говоришь!.. Ты нужен ему, он поставит тебя Вождем.
– Ну да, посмертно, – хмыкнул Горн. – Знаешь, киска, либо уж вы верите Лоту и тогда предатель – я. Либо всё наоборот. По-другому не получается.
– Вот что, мой милый, – твердо сказала Нора, придавив пальцами его губы, – а теперь выслушай меня… Наверно, я бесчестная дура, если готова верить тебе во всем. К тому же Лот давно у меня на подозрении, хоть и по другому поводу. Но Тор никогда не поверит чужаку, сколько бы тот не убеждал его в предательстве родича. И здесь не помогут никакие, пусть и самые неоспоримые, доводы. Таков уж Тор, – заключила она едва ли не с гордостью.
– Ваш несравненный Тор – слепец, возомнивший себя пророком, – жестко сказал Горн. – И ведет он вас в пропасть.
– Не надо, любимый, – попросила Нора. – Иначе поссоримся.
Вскинув руки, она поднялась с него и на носках прошла вокруг костра, раскачивая крутые бедра и подрагивая тяжелой грудью, будто танцуя. Хотя Истинным подобные волности запрещались настрого.
– О Духи, как мне легко сейчас! – засмеялась девушка. – Потому что без одежды, да?.. Это ты меня заразил!
– Что ж плохого? – отозвался Горн, с удовольствием за ней наблюдая. – Подумай сама, от кого прячемся мы в этой скорлупе – от природы, от себя?
– Но ведь странно, Горн… Эта нагота будто проникает в меня все глубже и тревожит, требует что-то. Я стала плохо спать, знаешь? Хочется сбросить с себя все, а затем сразу вспоминаешься ты… Или сначала ты? – Нора снова рассмеялась. – Ты не поверишь, но я теперь и думать стала иначе.
– Правда? – заинтересовался он. – Разве ты больше не любишь простых решений?
– В том и беда, что люблю. Только они меня уже не устраивают. Я стала порочной насквозь, Горн, я перестала верить! И если об этом узнают…
Гигант покачал головой удивленно.
– Как просто, – сказал он. – Стоило лишь снять с тебя кожуру… Послушай, девочка, а может, и ты – из Божественных? Недаром же они разгуливают нагишом.
– Но как это связано?
– В человеке взаимоувязано все, Нора. И сокрушая одни устои, ты расшатываешь остальные.
Девушка вдруг подошла, пинком опрокинула Горна на спину и уселась ему на грудь, поставив ступни по сторонам его головы.
– Например, вот эти? – насмешливо спросила она, покачивая коленями. – Ну что, зверюга, ты уже сыт?
Осторожно Горн сжал ладонями ее ягодицы, легко поднял девушку и поднес распахнутым входом к губам, словно сосуд с драгоценной влагой. И сразу Нора затрепетала всем телом, зажмурив глаза, а на лице проступила страдальчески-блаженная улыбка.
– Скажи, – внезапно спросил он, – в чем ты подозреваешь Лота?
– Мучитель, – простонала Нора. – Ну Горн!..
– А все-таки?
– Это наши внутренние дела – зачем тебе? – с трудом ответила девушка.
Вцепясь Горну в волосы, она потянула его к себе. Гигант не поддался, хотя и ему сейчас хотелось забыть обо всем. Но разве он не хозяин себе?
– Что, уже и среди Львов разлад? – спросил Горн.
Отчаянно Нора сдавила его лицо бедрами и почти крикнула:
– Я скажу – потом… Ну хватит, Горн, хватит!
С рычанием он приник к девушке и действительно надолго потерял голову. Раз за разом он подводил Нору к взрыву, и неизменно ее судороги отзывались в нем извержением, однако желания в Горне лишь прибавлялось. Но затем Нора стала кричать и биться все чаще, пока ее корчи не слились в один непрерывный, нескончаемый оргазм, и Горну пришлось силой отрывать себя от девушки, потому что оба были уже на грани безумия.
– Фу-у! – выдохнула Нора после продолжительной паузы, заполненной его осторожными ласками, и распахнула сияющие глаза. – Это уж слишком! Я начинаю тебя побаиваться.
– Тебе не понравилось?
– Мне очень понравилось, дурачок, до неправдоподобия!.. Но старики говорят: опасно быть слишком счастливым. Духи могут усмотреть в этом вызов.
– Так что же? – Горн усмехнулся. – Отчего нам не бросить вызов Духам?
– Но ведь и вправду, милый, разве смертные имеют право на ТАКОЕ? После этого все же теряет смысл, даже сама наша жизнь – короткая, суетная… Действительно, Горн, мне теперь и жить как-то неловко.
– Значит, мы бессмертны, – сказал гигант. – И плевать на Духов!
С неохотой он отодвинулся от Норы, вынул из шлема приемник, покрутил настройку. Девушка наблюдала за ним со странной задумчивостью, осторожно разминая груди.
– По-моему, они стали больше, – сообщила она. – От твоих ласк, наверно?
Горн снова улегся к ней вплотную. Со вздохом Нора обняла его, сонно пробормотала:
– Надо придумать такую одежду, чтоб мы умещались в ней вместе, – да?
– Лучше расскажи про Львиные дрязги, – отозвался он. – Кто там у вас копает под Тора?
– Да ну, нашел время!..
– Но ты обещала.
Девушка мстительно укусила его за ухо, однако ответила:
– Да опять этот старый пень Кон, со своим чистопородным семейством, мутит воду в Совете старейшин.
– И всё?
– Понимаешь, слишком он старается отыскать предателей среди Львов. Вот я и подумала…
– Не замаран ли он сам в этом?
– Ну да!.. И ты ведь знаешь главный его принцип: к чему доказательства, если порочность задается долей чужой крови.
– Что ж, такой подход упрощает дело, – заметил Горн.
– Тогда и сам Тор небезупречен! – возразила Нора. – А уж тем более – я.
– Что, правда?
– Моя мать была чужачкой в прайде, – нехотя призналась девушка, – и стараниями Кона ее удавили в одной из чисток. Даже Тор ничего не смог сделать – он и меня тогда еле отстоял. В те дни прайд угодил в крутой переплет, и все словно взбесились…