Бонш пожал тяжелыми плечами:
– Это уж как решит Совет. И да помогут Духи мудрым нашим старейшинам правильно оценить искренность и глубину твоего раскаяния!.. – Ухмыльнувшись, он добавил: – Впрочем, и я могу похлопотать. Ведь нам-то с тобой проще друг друга понять – верно, сестра?
– Конечно, Бонш, конечно, – с готовностью закивала женщина. – Всё, как захочешь… Только убеди их не трогать моих близких, хорошо?
– От тебя будет зависеть, – ответил Вождь. – А кстати, где мой верный Монд? Я послал его вам навстречу.
– Монд едва не погубил дело! – гневно сказала Львица. – Пришлось его поучить.
– Надеюсь, ты не заучила его насмерть? – с ухмылкой спросил Бонш. – Что поделать, усердные дураки тоже нужны!
Внезапно он посуровел и осуждающе оглядел бывших Стражей:
– Выходит, мы поспешили вас оплакать? Что ж, для каждого достойного противника у нас припасен симпатичный шлем. А пока придется вас разлучить.
Даже сквозь скафандр Горн ощутил острые ногти Львицы и заворочался, зарычал угрожающе. Тотчас же напружинился Тигр.
– Стоять! – обеспокоенно рявкнул Бонш. – Если ты сделаешь хоть щаг…
Он вскинул руку, и темные дула иглометов разом застыли, нацелясь на Горна. Волоча за собой Нору, исполин протолкался к прутьям, бешено сотряс клетку. Внезапно в другую его руку вцепились жесткие пальцы Тигра, и общими усилиями Горна оторвали от прутьев. Но успокоился он не сразу, утробно рокоча, будто затихающая гроза.
– Ты торопишься, брат, – задыхаясь, выговорила Нора. – Этого зверя умеем укрощать только мы, и если он разойдется!..
– Ну и ладно, – легко согласился Бонш. – Тогда разделю вас по трое, чтобы не скучали.
Он снова подал знак, усмехаясь непонятно чему. Клетка дрогнула и вместе с плитой плавно взмыла к потолку, на опасную высоту.
– Теперь самое время ее отпустить, – пробормотал Эрик.
– Зачем портить вещь? – возразила женщина. – Проще было нас расстрелять.
– Хорошо, а дальше-то что?
Словно отвечая на его вопрос, клетка заскользила вдоль потолка на стену. Все быстрее, быстрее…
– Что ж, тоже способ, – заметил Тигр, щурясь.
В последнюю секунду в стене разомкнулись створки, и клетка влетела в узкий тоннель, больше похожий на ущелье. Гладкие его стены растворялись внизу во мраке. Любознательный Эрик тотчас уронил в провал застежку, однако стука не дождался. А Горна вновь стала сотрясать дрожь, и женщина прижалась к нему всем телом, словно боясь, что он разнесет клетку в щепы. Но лишь заразилась от него дрожью, и теперь уже Львята поглядывали на обоих с опаской, будто в тех вселились демоны.
Внезапно клетка затормозила и остановилась, мерно покачиваясь. По обе ее стороны зияли в стенах темные квадраты. Затем над головами пленников клацнуло, и на стены опрокинулось по куску решетки, образуя мостки. Чей-то грубый голос объявил:
– Ну, разбирайтесь: кому – куда.
Как по команде, Львята повернули головы к Норе.
– Это ненадолго, – пообещала она, хотя сама тряслась все сильней. – За меня не бойтесь.
И кивком указала направление. Один за другим Львы перебрались в камеру, и сразу на вход упала решетка. Без энтузиазма Эрик поглядел в другую сторону, где их поджидал такой же каменный мешок, в сравнении с которым даже эта клеть казалась уютной. И выбраться оттуда без Горна…
– Ну, малыш, – шепнул знакомый голос прямо ему в уши, – вперед!
Изумленный, Эрик развернулся и через всю клетку посмотрел на Горна, уже совершенно невменяемого с виду. Перехватил растерянный взгляд Норы, похоже, побаивающейся остаться с гигантом наедине, – но все же шагнул на мостик. Сейчас же Львица поволокла Горна следом, и богатырь подчинился ей, точно ребенок. Затем вход перекрыла такая же решетка, составленная из вертикальных стальных стержней толщиной едва не в руку, и клетка поползла обратно.
Глаза уже привыкли к сумраку, однако смотреть было не на что. Камера оказалась совершенно пустой и голой, только неаппетитный древний мусор усеивал каменный пол. Над головой тускло отблескивал пластиковый потолок, за которым сейчас было черно. Хотя это мало что значило – вряд ли их оставят без присмотра.
А Нора даже не взглянула наверх. Подтащив глухо ворчащего исполина к дальней стене, она обратила к Эрику искаженное гримасой лицо и сдавленно попросила:
– Малыш, прикрой нас от Львят. Ни к чему им… видеть. – Трясущимися пальцами она распустила на Горне скафандр, словно тот уже не мог сделать это сам, с трудом добавила: – А сам смотри, если не страшно… Нам не мешает.
Женщина опрокинулась спиной на широкую ладонь гиганта, обвила его талию ногами. Затем коснулась рукой груди, и два неправдоподобных коричневых купола наконец прорвали леопардовую шкуру и заколыхались освобожденно. Поспешно Эрик отступил к решетке, с трепетом наблюдая, как расправляется, точно отпуская себя, исполинская фигура Горна, как его могучий бур погружается в недра женского тела, как сотрясается в судорогах Нора, нанизываясь на железную плоть, издавая придушенные вопли, изредка заглушаемые громовым рыком гиганта. Этот разгул стихий одновременно ужасал и восхищал своей первозданной, божественной яростью.
По другую сторону провала забились о решетку Львята, и Эрик развернулся, знаками давая им понять, что, возможно, всё не так уж плохо, и если повезет, то Священная Гора, может быть, не рассыпется в прах от этого безумия. Затем вернулся взглядом к любовникам.
Первый голод они уже утолили, и теперь Нора возлежала на громадной длани Горна, бесстрашно закинув локти за голову, а гигант свободной рукой терзал ее великолепную грудь и длинными ударами таза сотрясал женщину от ягодиц до гривы. Обессиленная, она уже не кричала, а лишь негромко постанывала сквозь зубы. Но внутри, Эрик чувствовал, уже набирала разгон новая волна. Ах, как она была прекрасна сейчас – эта отдавшаяся страсти Львица! И как уместен рядом с ней оказался громила Горн…
– Вот и наша укротительница! – раздался с потолка веселый голос Бонша. – Старается вовсю.
– Закройся, бесстыдница! – приказал второй голос, не менее знакомый. – Мало тебя пороли в детстве?
Тотчас вспыхнули лампы, залив камеру беспощадным светом, и Эрик растопырился в проеме еще шире, чтобы не смущать Львят запретной картиной. Прищурясь, запрокинул голову к потолку. На прозрачной плите стояли двое, Кон и Бонш, и разглядывали пленников: первый – брезгливо, второй – с любопытством. Тигр почувствовал себя так, будто нежданно угодил на Дворцовую Сцену – участником очередной постановки. Что ж, всё и шло к этому.
– Тише, – промурлыкала Львица, не открывая глаз. – Говорите тише. Не раздражайте его.
Тут горло ей перехватил внезапный спазм, а бедра конвульсивно задергались. Мгновенно судороги перекинулись на Горна – он затрясся и зарокотал, словно извергающийся вулкан. И пока не схлынул приступ, наверху не проронили ни слова, будто зрелище заворожило обоих.
– Видите? – слабым голосом спросила Нора. – Ведь это в угоду вам я преступаю традиции. Или вы раздумали его приручать?
– Полагаю, Совет простит тебе и этот грех, – умеряя свой бас, произнес Бонш. – Но ты сможешь его нацелить?
– Если выживу, – безнадежно ответила женщина. – Вы же видите? Он разнесет меня на части!
– Но ты хотя бы прикрой… – снова завел Кон и осекся, потому что Горн вдруг вскинул голову и зарычал, обнажив страшные клыки.
– Потерпи еще чуть, – поспешно вмешался Бонш, без церемоний подталкивая старейшину к выходу. – Мы подыщем тебе замену…
Гигант испустил рык. Потянувшись, Нора с трудом пригнула его массивную голову к своей груди, тыча ртом в торчащий сосок, будто младенца.
– Он не подпустит никого, – объяснила она. – Разорвет в клочья!.. Но чего вы хотите: натравить его на Тора?.. Ох!
Ее снова начала сотрясать дрожь, а ствол Горна так же размеренно и неутомимо пронизывал женщину между бедер – словно поршень. И странно, что оттуда еще не идет дым.
– Ты бы поберегла себя, Нора, – с беспокойством сказал Бонш. – Ну, не мне тебя учить. И помни, как я отношусь к тебе!..