Тотчас плита остановилась, будто уперлась в камень. Может, механизмы подвели?.. Осторожно Горн шевельнулся, и монолит просел еще чуть. Неужто вся эта громада держится на нем? Похоже, что так.
Теперь энергия вливалась в Горна могучим потоком, пределов ей не было видно. И странное это чудище, порождение его бреда или что иное, снова уползало вглубь, вполне удовлетворенное развязкой.
«Эй, погоди! – окликнул его Горн. – Конечно, ты молодец, но не оставаться же под этой глыбой вечно? У меня полно забот!..»
Зверь не отреагировал, и тогда гигант, взъярившись, ухватил его за хвост, с силой рванул. В ответ Горна до костей сотрясло мощной судорогой, и он будто провалился сквозь камень. Свет вокруг померк.
"– Теперь, малыш, наши пути расходятся, – сказал Горн, лишь только они спустились в Крепость. – Возвращайся к своей девочке и постарайся ее растормошить – другого случая, боюсь, не представится.
– Горн! По-моему, это касается лишь…
– Разве ты забыл староистинных, дружище? Думаешь, зря они тебя натаскивали? А уж они в таких делах знают толк!
– Что я могу, старина? – грустно спросил Эрик. – Я ведь только человек.
– Ты уверен? – хмыкнул исполин. – Присмотрись к себе внимательней: не слишком ли далеко ты уже забрался для человека? Так что успехов тебе – и прощай.
– Поаккуратней, громила, ладно? – неловко попросил Тигр. – Было бы досадно потерять еще и тебя.
– Не распыляй чувства, парень, – ответил Горн. – Прибереги их для Ю…"
Воспоминание (или это был сон?) отлетело. Эрик очнулся от чьих-то осторожных прикосновений к лицу, открыл глаза. Почти невесомая, богиня все так же согревала ему колени, лишь развернулась к юноше всем телом и будто исследовала его кожу кончиками пальцев. Вот и мне уделили внимание! – удивился Тигр. За что же такая честь?
Девушка вдруг убрала руки и отодвинулась на край его коленей, выжидательно глядя в лицо. Сообразив, Эрик стал на пальцах рассказывать об их с Горном последних приключениях, смущаясь и сердясь на себя за неумелость. Но Божественная внимала терпеливо, иногда даже подсказывала жесты. Только он закончил, как Ю спустила ноги на пол и тенью скользнула мимо спящего Олта в глубь кабины, к низкой дверце. На пороге оглянулась.
Послушно поднявшись, Эрик последовал за ней. Дальше все оказалось компактным, зато продуманным досконально – умом если не пресыщенным, то искушенным. Они миновали крохотную душевую с лейкой во весь потолок, омывшей их тела теплым дождем, и вступили в массаж-парную. Тут тоже было тесно – как раз для двоих, причем массажист предполагался куда помельче Тигра. Зато изящная Ю вольготно разместилась на крутящемся центровом столике. Теперь она лежала перед Эриком, словно на пыточном станке, закинув руки за голову и широко разбросав бедра. Что ж…
Для начала он запустил и настроил систему массажных леек, придавив девушку к столу тугими струями, затем включил обогреватель. Как напор, так и тепло Тигр подавал с запасом, зная, что с богиней лучше переусердствовать, – лишнее она отразит сама. Немного выждав, стал мять ее окутанное брызгами тело… сильнее, еще сильней, изо всей силы. Эрик проминал нежную плоть почти насквозь, и судя по всему, это доставляло богине удовольствие – ни одна жрица не добралась бы до таких глубин. Но иногда его пальцы натыкались словно бы на сталь, и тогда юноше вспоминались слова Горна, полагавшего кожу малышки надежней скафандра.
Скоро кабинка заполнилась нестерпимым жаром, но девушка не выказывала неудовольствия, будто вполне могла обходиться без воздуха. И хотя Тигру каждый вдох уже давался с болью, а лицо и плечи пылали как ошпаренные, он лишь склонился над богиней еще ниже и совсем перестал ее щадить. Помогая себе лейками, Эрик подверг ее податливое тело такой обработке, что изувечил бы любого атлета. Но малышка лишь блаженно жмурилась и пальцами призывала: еще, еще!.. И он показывал, что умел, что знал, – а такого накопилось немало.
Постепенно от массажа Эрик сдвигался к ласкам, все более откровенным. Впервые он посмел обследовать губами всю Ю, от кончиков пальцев до самых укромных закутков, добирая сведений перед решительным штурмом. Теперь юноша нацеливал лейки на самые отзывчивые места, и розовые складки трепетали под напором горячих струй, проникавших глубоко внутрь. А Ю еще и водила тазом из стороны в сторону, усиливая ощущения.
Потом Тигр, будто невзначай, коснулся ее цветка своим жезлом, намереваясь растянуть вступление на минуты. Но в тот же миг обоих тряхнуло мощной судорогой, и ноги богини сработали точно капкан, туго оплетя талию юноши и с силой притянув к себе. Похолодев от испуга, Эрик обнаружил жезл наполовину погруженным в божественное лоно, а Ю, упершись пятками в его ягодицы, продолжала загонять стержень внутрь, и тот скользил на диво гладко, словно по хоженому маршруту. Притормозив, Тигр шарахнулся было назад, но упругий капкан выпустил его лишь на чуть и тут же повлек обратно, в глубину. Эрик снова уперся, страшась такой поспешности, затем опять уступил. Понемногу он включался в знакомый режим, с каждым разом погружаясь глубже и не переставая ласкать Ю – ладонями, губами; приникая все плотней, слыша ее все явственней, настраиваясь на богиню всеми чувствами.
Повинуясь ритмичному нажиму маленьких пяток, Эрик постепенно усложнял траекторию, отыскивая самые верные движения, увлекая Ю медленной, тяжелой волной. Он даже закрыл глаза, чтобы лучше ее ощущать, но странно: кроме пробуждающейся страсти ему чудилась под ладонями несокрушимая броня, хотя осязал он все ту же трепетную девичью плоть. Что за новости? И лишь одну прореху в броне отыскал Эрик – как раз там, где вступил в Божественную столь дерзко. А если щель закроется?
Все же Ю не поспевала за его волной, и Эрику пришлось ненадолго покинуть заветную норку. Опустившись перед девушкой на колени, он припал ртом к доверчиво распахнутому входу, помогая себе ладонями, лейками. Сейчас юноша не замечал уже ни жары, ни духоты, и не заботился ни о чем, кроме ее ощущений. Эрик словно видел этот новый вал, поднимающий богиню все выше – к ясному солнечному небу. И жутко было наблюдать, как выползает из моря эта громада, вбирая в себя все, заполняя пространство…
Ю потянула Эрика не себя. Он снова утонул в ней своей частью, и теперь ему показалось там даже просторно. Но вал продолжал разрастаться, набирать скорость, и уже Эрик едва поспевал за ним, гребя изо всех сил, а богиня, кажется, ему помогала, не позволяя отстать или сорваться под гребень. (Неизвестно, что страшней.) Чудовищный вал давно перерос любую гору, и даже Тигру здесь не хватало воздуха. Но и сейчас он не усомнился и не пожалел. Пусть боль, пусть смерть, это – счастье!..
Обнявшись, они летели через пустоту, и не было под ними ничего, кроме двух покатых, уводящих в бесконечность склонов. Всемогущие Духи, что же это? Эрик больше не ощущал удушья, словно переступил порог смерти или вокруг образовался невидимый пузырь, или отпала нужда в воздухе.
Вдруг Ю страшно крикнула, выгнулась в судороге. Хрупкое ее тело окаменело, стиснув Эрика с неодолимой силой чудовища. Непроизвольно он напрягся, хотя не обеспокоился совершенно: смерть в Божественных объятиях – что может быть лучше? Но тут громадный вал под ними рассыпался на мириады прозрачных капель. Сплетясь телами, они стали падать с головокружительной, немыслимой высоты – и не было конца этому смертельному, сладостному полету.
Очнувшись, Эрик с усилием разжал сведенные судорогой мышцы и приподнялся на локтях, снимая себя с распластанной под ним Ю. Девушка не шевельнулась и не открыла глаз. Осторожная, странная улыбка дрожала в уголках ее губ, и все лицо будто ожило наконец. Она была так прекрасна сейчас – больно смотреть. Еще чуть, и переполняющая Эрика нежность прорвалась бы наружу слезами. Но он лишь бережно лег на Ю снова и принялся без спешки, со вкусом пробуждать губами этот нежный, упругий, податливый рот, чувствуя, как в божественной броне приоткрывается еще один вход – и тоже лишь для него, Эрика. Как он любил ее сейчас!..