Силуэт заслонила обнаженная фигура танцорки, распахнутая, как перед любовником, и словно раскаленная прожекторным светом, — и Эрику вновь почудился сторонний взгляд, только горящий уже совсем иным огнем. Выходит, все их хитрости не обманули профессионалку, и малышка не прочь приобщиться? А почему нет, разве Бэла станет жадничать? А Хранители — пусть их!..
3
Развалившись в кресле, Горн с размеренностью автомата, один за другим, бросал в рот крупные твердые орехи, а из-под приспущенных век лениво наблюдал за происходящим в охранной комнате. Дежурство близилось к завершению, спустя примерно час их должны были сменить, и пока этот день не отличался от многих других.
Старший Страж Крауг по своему обыкновению курсировал вперед-назад вблизи входной двери, скрестив руки на груди и не выпуская из ладоней рукояти коротких мечей, острия которых торчали над его плечами, будто сложенные крылья. Постоянная настороженность помогла ему пережить десятка полтора покушений и почти втрое превысить средний срок службы Стражей. В остальном же Крауг ничего примечательного из себя не представлял — усердный служака и религиозный фанатик, не задающий лишних вопросов ни себе, ни другим.
Третий постовой, Эрик, изящно восседал за пультом, перед просторным экраном, и развлекал себя незримым путешествием по укромным уголкам Храма, почему-то особенно часто попадая в покои Жриц, где с веселым любопытством созерцал сцены, для постороннего глаза не предназначенные. Эрик был совсем молод и хорош собой необыкновенно — эдакий ходячий идеал имперской аристократии: смуглый до черноты, стройный и плечистый, великолепно сложенный, с тонкими, но безусловно мужественными чертами треугольного лица. Вдобавок он виртуозно фехтовал и стрелял, но при этом выделялся изысканностью манер и одежды — когда хотел. Происходил юноша из древнего и знатного рода Тигров, увы, впавшего в немилость и утратившего влияние еще при прежнем императоре.
На экране щебечущая стайка Жриц впорхнула в душевую, и Эрик с энтузиазмом последовал за ними, переключившись на соседний «глазок». Укоризненно поцокав языком, Горн проворчал:
— И что за радость глазеть, когда нельзя пощупать?
— Ты всегда был грубым прагматиком, дружище Горн, — весело откликнулся Эрик. — Ну взгляни: разве не приятно ими просто любоваться?
— Этими худышками? — Горн с пренебрежением фыркнул. — Не мой товар. Я привык к здоровой и обильной пище, чтоб было за что…
— Господа, не отвлекайтесь, — нехотя вмешался Крауг. — В Храме полно мест и помимо спален жриц.
Как по команде, Горн с Эриком повернули головы и с оскорбительным вниманием уставились на Старшего Стража. По чьему-то недосмотру или умыслу Крауг был поставлен в странное положение: приказывать четырехбуквенным он, в общем-то, имел право, но вот выговаривать им…
— Конечно, я нисколько не сомневаюсь в вашей компетентности, уважаемый Крауг, — с безукоризненной и ледяной вежливостью заговорил Эрик, — однако позвольте напомнить, что в обязанности Стража входит и наблюдение за персоналом Храма.
— Я только просил не увлекаться, — примирительно сказал Крауг. — Низкие тоже хотят жить.
Имелось в виду, что преждевременная кончина Божественной мгновенно и неотвратимо остановит сердца Жриц.
— Фанатики везде есть, — чуть мягче возразил Эрик. — Не беспокойтесь, господин Старший Страж, я службу знаю… Кстати, — обратился он к напарнику, — тебе не кажется, что охрана Божественной поставлена из рук вон?
— Ну почему, — усмехаясь, откликнулся Горн, — мы очень стараемся.
— Начать с того, что полусотни Стражей явно недостаточно для такого громадного здания.
— А где взять больше? — спросил Крауг. — Нас и так едва набирается на три смены.
— Перевелись дурни, — хмыкнул Горн. — Где былой пыл?
— Страж Горн, я бы попросил!.. — снова не выдержал Старший.
— А что, неправда? Кто теперь готов жертвовать карьерой и рисковать шкурой ради Божественной?.. Только ленивцы вроде меня да такие чудаки, как вы с Эриком, — из вымирающей породы шибко идейных.
— Ну хорошо, пусть нас мало, — согласился Эрик. — А впускать в Храм наемников — только предателей плодить. Но почему мы еще и сами осложняем себе жизнь?
— Например?
— А разве не безопасней для Ю было бы не нисходить самой к Избранным, а призывать их к себе, как это положено госпоже? Ведь большинство покушений — да почти все — случались именно в Храмовом лабиринте, на пути Божественной в молельню или обратно.