— Наверное, ты сумасшедшая, — предположил он. — Зачем этим заниматься на публике?
— Этим можно заниматься когда и где угодно, — сквозь стиснутые зубы ответила Бэла. — Сейчас ты поймешь, только подними занавес…
Послушно юноша задрал подол ей до пояса, и глазам вновь открылся восхитительно тугой задок с нежной и гладкой кожей. Такой ракурс понравился Эрику даже больше, к тому же теперь он любовался своей собственностью, пусть и временной. Но скоро юноше стало не до наблюдений, потому что гибкая талия Бэлы вдруг пришла в движение и на его простой поступательный ход начали накладываться разнообразные и тщательно выверенные колебания. Столь совершенной любовной техники Эрику еще не доводилось встречать — девушка крутила тазом виртуозно, не хуже, чем Эрик мечами, словно тоже обучалась этому с младенчества. Острота ощущений сразу взлетела до опасной черты, но Бэла искусно удержала юношу на самом гребне волны и вместе с этим валом они стали вздыматься все выше, не пересекая, но отодвигая черту, — туда, где наслаждение становилось страданием… или безумием. И теперь Эрику было плевать на зрителей, он не оторвался бы от Бэлы даже под страхом смерти. Наклонившись вперед, Эрик вобрал в ладони ее мягкие груди, притиснул девушку к себе.
По счастью, к этому моменту повозка уже достигла Срединной Стены и вкатилась в тоннель — один из восьми, разделявших Нижний Город на столько же изолированных секторов. Обычно в такое позднее время Низкие уже затихали, торопясь отойти ко сну, но сейчас за полупрозрачными стенами угадывались мелькания быстрых фигур. Это могло бы встревожить, как и любое отступление от привычного, — но только не Эрика в нынешнем его состоянии, ибо он уже готов был рычать и выть от запредельной страсти, буквально раздиравшей его на части. И только перед самой заставой Бэла сжалилась над ним, в несколько секунд доведя обоих до взрыва.
Городские ворота они проехали, напустив на себя строгость и чинно восседая по разным сторонам сиденья, чем наверняка удивили постовых. Но надо же было Эрику перевести дух!..
А за городом их встретил ветер. Сумерки уже сгустились, и набежавшие к вечеру тучи забросали снегом окрестные поля и продолжали сыпать холодный колючий порошок. А ведь лето еще считалось в разгаре. Да что ж это делается с погодой?
— Лучше б мы оседлали «жука», — заметил Эрик, завешивая кабинку прозрачным пологом. — Или у нас есть причины не рассекречиваться?
— Не волнуйся, милый, — ответила Бэла, придвигаясь к нему. — Мои голыши выносливы и закалены, да и нам будет не до холода.
— А скажи, подружка, где обучилась ты этим чудесам? — обнимая ее, спросил Эрик. — Возьмешь меня в ученики?
— И немедленно!..
Теперь Бэла улеглась на передок спиной, скрестив голени у Эрика за поясницей, и тут уж дала себе волю, вскрикивая в полный голос и сотрясаясь в судорогах. Платье сбилось ей на горло, но девушке не было до этого дела, она не стыдилась наготы совершенно, будто оставалась Истинной только по виду. Выходит, нравы падают не только в Столице?
Крохотный их островок тепла и уюта уносился неутомимыми голышами все дальше от городских стен. Какое-то время рабы шлепали по магистрали, исправно прижимаясь к обочине, когда их нагоняли тяжелые машины, затем свернули на неприметное ответвление и побежали вдоль поросшего редколесьем глинистого обрыва. Пока Бэла занималась только собой, искусно подправляя ласки партнера, Эрик мог позволить себе поглядывать по сторонам. После окончания Школы он почти не покидал Столицы и, уж конечно, не съезжал с магистралей на такие укромные, уютные тропы. Впрочем, вокруг уже стемнело настолько, что Эрик не мог увидеть многого, однако, по всему судя, места здесь были глухие. И вполне подходящие для засады.
Двуколка наконец отвернула от обрыва и стала взбираться на холм по длинному пологому склону. И чем выше они поднимались, тем сильнее сотрясались стенки под ветром. А что будет на вершине?
С внезапным стоном Бэла притянула Эрика к себе, так что ему даже стало страшно за ее нежную плоть, и выгнулась в судороге. Повинуясь ее рукам, Эрик опустился коленями на дно тележки и задергался с девушкой в такт, торопливо лаская открытое ему тело, стремительно накатываясь на финиш.
— Сейчас перевалим — и все, — прерывисто выдохнула Бэла. — Ну сильнее, сильнее!..