По привычному маршруту он проследовал вдоль темных домов, ежеминутно поворачивая, проскакивая улочки и дворики, нередко погруженные в абсолютную тьму — и тогда Эрику приходилось пробираться по памяти, если не ощупью.
Наконец он шагнул в знакомый и тоже черный проход, за которым уже начинались освещенные кварталы, и… накрепко увяз в чьих-то жестких лапах. Тут же напрягся, рванулся изо всех сил и — продрался. Однако вся воинская сбруя осталась позади, вместе с пластиковым нагрудником и мечами. Ловкачи!..
— Ну-ка, красавец наш, — раздался из темноты насмешливый голос, — покажи, чего ты стоишь сам, без этих своих колдовских прутиков!
По сторонам вспыхнули фонари, озарив крохотный дворик, отовсюду стиснутый унылыми серыми стенами с редкими дырами окон. Прыгнув к центру, Эрик крутнулся на одной ноге: все проходы оказались закупорены ухмыляющимися Дворцовыми стражниками — матерыми хищниками, почти сплошь набранными из лишенных рода или даже шатунов и люто ненавидевших имперскую знать. А на Эрика они давно зубы точили, да только он неизменно их переигрывал — до нынешнего раза.
— Чего молчишь? — спросил тот же голос, и теперь Эрик разглядел говорившего. — Язык проглотил? А ведь раньше болтал, точно вестник!
Судя по готовности, с какой заржали Стражники, обращался к нему вожак здешней стаи — кажется, Эрик даже припомнил этого коренастого верзилу, одного из многих, кому он прописал легкое кровопускание для успокоения нервов. Не все ли они здесь собрались?
— Не в этом ли источник твоего красноречия, парень? — поинтересовался вожак, взвешивая на пальце Эрикову сбрую. — А может, добавить сюда и твой язык?
Стражники разразились новым взрывом хохота, и Эрик вдруг содрогнулся. Все это уже было: и багровые блики, скачущие по каменным стенам, и гогочущие имперцы, и отвратительная беспомощность… И страх!
— Получи! — рявкнул Эрик, единым движением срывая с себя пояс и разворачивая его в длиннющий кнут. Яростная волна с ускорением прокатилась по сужающемуся ремню и самым его концом коснулась лба насмешника. Из-под лопнувшей кожи тотчас брызнула кровь, заливая глаза. И прежде, чем опомнились остальные, Эрик провел по кругу серию хлестких ударов, сшибая с физиономий стражников ухмылки, отбрасывая тех в глубь проходов.
Но уже через пару секунд на окровавленные лица имперцев надвинулись забрала, из ножен с лязгом вылетела дюжина клинков и кольцо врагов стало сжиматься вокруг Эрика. Будто затравленный волк, он закрутился на месте, без надежды выискивая прорехи в стальной стене.
— Эй, назад! — вдруг заорал вожак. — Слишком это просто.
Растолкав своих, он бесстрашно пробрался вплотную к Тигру, ежесекундно вытирая со лба кровь. Теперь он рисковал глазами: Эрик едва себя сдерживал.
— Мы отдадим его Мастонду, — объявил вожак, неистребимо усмехаясь и, однако, зорко следя за кнутом Эрика прищуренными глазами. — Ты же не захочешь упустить свой шанс, приятель, ведь так?
Похоже, им мало было Эрика убить — хотелось унизить. Крепко же он досадил имперцам! Но выдержать простой бой с Мастондом…
— Ну? — поторопил вожак.
Презрительно хмыкнув, Эрик отбросил кнут.
— Вот и ладно, — одобрительно кивнул имперец. — А теперь пропустите овечку к мяснику, и да охранит ее пречистая Ю!..
В железной стене образовался проход, и Эрик немедленно двинулся сквозь него и дальше — под высокую каменную арку. Кто-то из стражников дернулся было наперерез, но вожак небрежно смазал торопыгу по скуле, и тот проглотил оскорбление без слова, будто от Главы. О Духи, ну и нравы…
Лишь только Эрик вступил в коридор, как его тут же закупорили с одного конца стражники, притихнув в ожидании зрелища. А на другом конце юношу уже поджидала неохватная, чудовищная туша, из которой можно было бы вылепить троих Эриков. Конечно, это и был знаменитый Мастонд, почти столь же легендарный, как его давно вымерший пращур, и неодолимый в простом бою. Имперцы тщательно оберегали своего редкостного полузверя от посторонних клинков и выпускали только против особенно дорогих врагов. А уж что тот вытворял с ними — и до, и после их смерти — об этом могли поведать лишь спецы, осматривавшие растерзанные трупы. Ибо Мастонд был уродлив насквозь, от кожи до психики.
Эрик остановился неподалеку от человека-скалы, так и не сделавшего навстречу ни шага. Впрочем, Мастонд и без того надежно перекрывал коридор — стоило лишь развести руки, оснащенные таким великолепным набором когтей, что исполин без усилий раздирал самую жесткую плоть. Зато его шкуру можно было пробить только хорошим клинком — действительно, Мастонд…