Выбрать главу

От отца сыну, от матери дочке, от мастера и мастерицы подмастерьям — без записи (ведь неграмотные), а только по памяти — передавались народные предания. Так они сохранились до нашего времени.

В былинах много выдумки, фантазии. Но в них и реальные события далеких дней.

На горах, горах дак было на высокиих, Не на шоломя было окатистых — Там стоял-де ноне да тонкий бел шатер, Во шатре то удаленьки добры молодцы: Во-первых, старый казак Илья Муромец, Во-вторых, Добрынюшка Микитич млад, Во-третьих-то, Алешенька Попович-от. Эх, стояли они на заставе на крепкоей, Стерегли-берегли они красен Киев-град; Как по утречку было по раннему, А на заре-то было на раннеутренней, Ай как выходит старый казак из бел шатра. Он завидел-де, — во поле не дым стоит, Кабы едет удалый да добрый молодец, Он прямо-де едет в красен Киев-град, А не поворачивает на заставу на крепкую; Он едет, молодец, дак потешается: Он востро копье мечет да по поднебесью, Он одной рукой мечет, другой схватыват; А впереди его бежит да два серых волка, Два серых бежит волка да серых выжлока, А на правом плече сидел да млад ясен сокол, На левом плече сидел да млад бел кречет…

«Богатыри». Картина В. Васнецова, 1898 г.

Былина эта — сплав чистой поэзии с точными деталями воинского дела того времени. «Не на шоломя» — не на холмах выбрано место заставы, а на горах, с которых видно все далеко. Но «шоломя окатистые» не только подчеркивают высоту гор — они вызывают зрительный образ богатырских шлемов с безупречным, окатистым переходом от верхушки, от шишака, к низу, что удавалось сделать не каждому оружейнику. Конечно же, у трех знаменитых богатырей шлемы превосходные; у них и шатер из тонкого, дорогого полотна, грубую ткань проще ткать, и стоила она дешевле.

«Старый казак Илья Муромец» — он же и «добрый молодец». Для народной поэзии это не странно. Тут «молодец» синоним силы и отваги, а не уточнение возраста.

Великолепно описание чужого богатыря. Он вызывающе игнорирует заставу — едет прямо в Киев. Он ловок, силен. Два волка, серых выжлока, добавляют к облику незнакомца что-то таинственно-грозное. Выжлоками называют гончих собак. Выходит, что волки послушны и преданы богатырю.

По очереди, по степени силы, выезжают навстречу незнакомцу богатыри. Возвращается Алеша Попович, убедившись, что не одолеть противника.

Вольга и Микула. Рисинок И. Билибина, 1940 г.

Возвращается Добрыня Никитич, ему удается лишь узнать намерения незваного гостя:

Еще прямо я еду в красен Киев-град, А еще столен град да во полон возьму, А еще князя Владимира живьем схвачу, А княгинюшку Апраксию за себя замуж возьму…

Тогда выезжает на бой Илья Муромец. Долго бьются богатыри. Подсокольник — так зовут незнакомца — повалил Муромца.

Он расстегивал латы его кольчужные, Он вымял из нагалища кинжалый нож, Он хочет пороть его белые груди, Он и хочет смотреть дак ретиво сердце.

Но удалось Илье высвободиться. Сам навалился на противника, уже достал свой «кинжалый нож», однако «старый что-то призадумался». Стал спрашивать Илья, откуда богатырь родом, кто его мать? А дальше:

…стават старый казак на резвы ноги, Становит Подсокольничка на резвы ноги, А целует в уста его сахарные, А называт Подсокольника своим сыном…

Бились, оказывается, не на жизнь, а на смерть отец с сыном.

Утомившись боем, старый богатырь двое суток спал в шатре. Сыну это показалось обидным. К обиде примешалась горечь за детство без отца. Подсокольник ударил спящего копьем в грудь. Копье скользнуло по нательному кресту Ильи. Илья проснулся.

А он схватил Подсокольника во белы руки, Вышибал он выше лесу стоячего, Ниже облака ходячего. Еще падал Подсокольничек на сыру землю, И разбился Подсокольничек…

Трагическая встреча отца с сыном не романтическая выдумка сказителей, а тоже деталь того сурового времени. Она имеет прямое отношение к борьбе Киевской Руси с печенегами.

В городе Любече — он стоял на Днепре выше Киева — жил Мал Любечанин. У Мала были дети: сын Добрыня и дочь Малуша. Добрыня был княжеским дружинником, а красавица Малуша служила у старой княгини Ольги ключницей. Малуша и родила князю Святославу сына Владимира. Того, которого Подсокольник похвалялся «живьем схватить» и который, будучи еще мальчиком, с братьями Ярополком и Олегом и с бабушкой Ольгой сидел в Киеве, осажденном печенегами.