Вооружение дружинника времен Куликовской битвы: шлем с бармицей, пластинчатый доспех, меч в ножнах, копье и деревянный щит.
…Время шло уже к полудню, когда начал редеть на Куликовом поле туман. Решающее мгновение приближалось.
Войско неприятеля стояло двумя линиями: ближе всех к русским — передовой отряд легкой конницы; за ним — генуэзская пехота; на ее флангах, справа и слева, расположились мощные конные группы. Эти конные группы состояли каждая из трех отрядов, стоявших друг за другом, «в затылок», чтобы Мамай мог наращивать по ходу сражения силу ударов конницы. Поблизости от Красного холма расположился еще конный отряд — это резерв самого Мамая, наиболее опытные и преданные воины.
Русские войска построились обычным порядком: в центре большой полк, справа от него — полк правой руки, слева — полк левой руки. Было и необычное в этом обычном. Об одном уже говорилось — это засадный полк. И еще предполагалось, что самой жестокой атаке подвергнется полк левой руки и что может он весь погибнуть. Тогда обнажился бы левый край большого полка — основы всего русского строя. Чтобы усилить большой полк в этом месте, Дмитрий за его левым флангом поставил особый отряд — поддержку большого полка. Командовал им князь Дмитрий Ольгердович, опытный, храбрый военачальник; военный опыт должен был подсказать ему, когда вводить в дело поддержку.
Ордынцы особо сильный удар наносили в самый первый момент боя. Чтобы ослабить этот удар, чтобы он не пришелся сразу по большому полку, Дмитрий перед большим полком поставил передовой полк пехоты во главе с князьями друцкими, а еще ближе к противнику — сторожевой конный полк. Оба они — сторожевой и передовой — обрекались почти на полное уничтожение. Воины знали это. И никто не роптал…
После того как князь Дмитрий на коне объехал полки и воодушевил их проникновенным словом, он оделся в одежду простого воина, встал среди воинов передового полка. Его отговаривали. Князь возразил: «Как я скажу: братья, ударим вместе… Я хочу как словом, так и делом наперед всем быть…»
В княжеской одежде и доспехах, на княжеском месте в большом полку встал любимец Дмитрия храбрый боярин Бренок, ему и другим отважным дружинникам надлежало охранять знамя великого князя.
Великий князь Дмитрий Иванович Донской. Гравюра, XIX в.
Бой Пересвета с Темир-мурзой. Миниатюра из Лицевого летописного свода, XVI в.
Последние волокна тумана рассеялись. Заблистало солнце. Уже ничто теперь не могло отдалить начало сечи. Из ордынского войска, как говорит предание, выехал могучий воин, телохранитель Мамая Темир-мурза (Челубей). Из русского войска выехал монах Троицкого монастыря Пересвет; до пострижения был он брянским боярином и хорошо знал воинское дело. Сжав копья могучими руками, всадники один в бараньей шубе мехом наружу и надетым поверх нее доспехом, другой в монашеской черной мантии и клобуке — ринулись навстречу друг другу. Сшиблись с такой силой, что охнули от удара кони и повалились со своими мертвыми седока ми на траву.
Битва началась. «…Сошлись оба войска, крепко бились не только оружием, но и убивали друг друга врукопашную, умирали под конскими копытами, задыхаясь от великой тесноты, ибо невозможно им было уместиться на Куликовом поле, тесное ведь место между Доном и Непрядвою».
Куликовская битва. 8 сентября 1380 г.
Напряженнейшим местом сражения стала середина большого полка. Противник так яростно стремился прорвать большой полк и выйти в тыл, что уже почти раздвинул его на две половины. Князь Глеб брянский и боярин Вельяминов с владимирскими и суздальскими дружинами вытеснили врага из бреши, восстановили строй.
Полк правой руки во главе с Андреем Федоровичем ростовским и Андреем Федоровичем стародубским отбил все атаки противника и мог бы контратаковать, но стоял на месте, так как, бросившись в контратаку, обнажил бы правый фланг большого полка.
Троице-Сергиев монастырь. Крепостные стены монастыря не раз помогали русским воинам останавливать врага на подступах к Москве. Гравюра И. Зубова, XVIII в.