Этот горький счет погибших военачальников не так горек, как тот, которым считали князей, перебитых монголо-татарами поодиночке. Дело, на которое совместно решились наши предки в 1380 году, было нужно русскому народу и многим другим народам.
Великого князя московского Дмитрия Ивановича поначалу считали убитым. Его нашли на поле боя в полусознании, но без серьезных ран, хотя доспехи на нем были во вмятинах и рубцах от ударов вражеского оружия.
Летопись донесла до нас имена московских ремесленников, искавших полководца. Это Юрка-сапожник, Васька Сухоборец, Сенька Быков, Гридя Хрулец… Имена простых людей писались с пренебрежительным «ка». Юрка шьет сапоги, а Юрий может править княжеством, вотчиной, быть боярином, дружинником. У Юрки, Васьки, Сеньки нет никаких надежд быть вровень с «лучшими» людьми. Им, их детям, внукам, правнукам оставаться людьми черными, чернью. Но в дни, когда решалось многое, они, простые люди, не раздумывая, вышли на битву с захватчиками. Битва-то шла за родину, за Русскую землю.
Первым о разгроме Мамая узнал Ягайло. Сорокатысячное войско литовцев повернуло назад.
А на Руси, во всех ее краях, началось ликование и была радость. Нет, не зря Москва требовала объединиться вокруг нее. Есть теперь у русских людей заступница. Теперь Москва — голова всему делу!
Множество сил народных, множество жизней людских, множество лет подготовки потребовала победа на Куликовом поле. Но и их оказалось недостаточно, чтобы окончательно освободиться от монголо-татарского ига.
Узнав о поражении Мамая, на Золотую Орду двинулся хан Тохтамыш, чья Орда кочевала в Средней Азии, по реке Сырдарье. Два войска встретились на известной реке Калке. Тохтамыш разбил Мамая, последний бежал в Крым и там был убит местными жителями.
Новый властитель Золотой Орды направил в Москву посольство с известием о происшедших переменах и с требованием платить дань ему, Тохтамышу.
Москва ответила отказом.
В 1382 году, перебив русских купцов в Сарае, чтобы не дошли до Руси сведения о готовящемся походе, Тохтамыш собрал большое войско. Вскоре оно двинулось к московским землям с юга, через Рязань, и с востока, через Нижний Новгород. Дмитрий пошел навстречу, но его войско, как выяснилось, не могло из-за малочисленности рассчитывать на успешное сражение. Великий князь поспешил в северо-восточные земли, чтобы собрать воинов, а Москва заперла ворота в белых стенах и приготовилась к осаде.
24 августа неприятель начал штурм Кремля. В город летели стрелы с горящей паклей, в стены били тараны, воины Тохтамыша лезли на стены по лестницам. Москвичи мужественно защищались: сбрасывали на штурмующих камни, поливали их кипятком и горячей смолой. Перебравшихся через стены кололи копьями, рубили мечами, топорами. Гремели и пушечные выстрелы. Пушки были установлены в бойницах кремлевских стен по приказу Дмитрия Донского, они помогали отбивать приступ.
На четвертый день штурма к городским воротам подошли сыновья нижегородского князя с приближенными хана и предложили москвичам почетную сдачу — «Тохтамыш воюет не с вами, а с непокорным князем Дмитрием. Вам он ничего худого не хочет делать. Он хочет быть в мире и любви с Москвой». Нашлись, как это часто бывает в сложных и опасных обстоятельствах, легковерные и нестойкие. К хану были отправлены люди для переговоров. Этой доверчивостью и воспользовались враги. Они ворвались в ворота, началось убийство людей, грабеж, пожары. В горящих церквах погибло в тот раз множество книг и рукописей.
От Москвы отряды Тохтамыша двинулись к разным городам княжества. У Волоколамска большой отряд врага был встречен дружиной Владимира серпуховского и почти весь погиб. Из Костромы выходил с войском сам Дмитрий. Это известие заставило Тохтамыша спешно уйти из Москвы.
Через год к Дмитрию прибыли послы Тохтамыша с предложением добра и мира. У нового золотоордынского правителя осложнились отношения с самим Тамерланом, чья столица была в Самарканде. Между потомками Чингисхана назревала долгая кровопролитная война. Готовясь к ней, Тохтамыш предложением мира и добра хотел обезопасить себя от войны с севера.
Великий князь Дмитрий Донской не верил в миролюбие Тохтамыша, но передышка была нужна. Сколько бы она ни продлилась, все равно хорошо: можно собрать новые силы для удара по вековечному врагу.
Не суждено было Дмитрию Ивановичу Донскому нанести новый удар. В 1389 году, 19 мая, прожив тридцать девять лет, он после болезни умер.
Ратники в «шапках железных и в кафтанах тегиляях». XV–XVI вв. Старинная литография.