В правление Екатерины II Россия достигнет высокого положения среди других держав мира. Но сделано это будет не мудростью законов, не рациональностью планов, а растратой народных сил и людских жизней, более страшным, чем когда-либо, закрепощением крестьян. «В наших делах господствует неимоверный беспорядок, грабят со всех сторон, все части управляются дурно, порядок изгнан отовсюду… Кровь портится… при виде низостей, совершаемых на каждом шагу для получения внешних отличий». Эти слова принадлежат не Александру Николаевичу Радищеву, великому революционному писателю, сосланному Екатериной II в сибирский острог, не Федору Васильевичу Кречетову, поэту и просветителю, посаженному Екатериной II в Петропавловскую крепость, не посаженному в Шлиссельбургскую крепость писателю-сатирику и книгоиздателю Николаю Ивановичу Новикову. Их сказал царь Александр I — внук знал, что говорил о своей бабке…
Семилетняя война, богатая сражениями в Европе, закончилась в 1763 году. Не вдаваясь в подробности ее итогов, отметим такие факты: сильнейшая морская держава Англия еще больше усилилась и приобрела новые колонии; Франция и Австрия ослабли; Пруссия не захватила того, что хотела, ее авторитет после сражений, проигранных русским, сильно упал. Естественно, что возрос международный авторитет России. Теперь поистине ничто не происходило в Европе без участия двора Екатерины II и русского правительства. И не только в Европе.
В 1775 году против Англии восстали се североамериканские колонии — рождались Соединенные Штаты Америки. Боеспособность североамериканских войск, сражавшихся с войсками англичан, в большой степени зависела от торговли Америки с Европой. Английское правительство понимало это и возлагало надежды на морскую блокаду восставших; английский флот намеревался плотно перекрыть все пути к Северной Америке, перехватывать торговые суда любой страны, топить их или присваивать вместе с товарами. В ответ на это Россия провозгласила политику «вооруженного нейтралитета» — защиты своих торговых судов своими военными кораблями и в пути и в портах. Чуть ли не все страны, занимавшиеся мореплаванием, присоединились к русскому «вооруженному нейтралитету».
Морская блокада была сорвана. Английские войска были разбиты североамериканцами. Так Россия поспособствовала появлению на карте мира нового государства — США.
Сильная Россия, конечно же, не нравилась Англии, Франции, Австрии, Пруссии, Швеции. Они боялись ее и всячески старались ослабить. Самым больным местом России, настоящей открытой раной были черноморские дела. Эту рану противники России не уставали посыпать солью, чтобы она не заживала. Короли Западной Европы посылали своих послов в Турцию — с советами объявить войну России, с обещанием денег, оружия, офицеров, с предложениями военного антирусского союза. «Если две могущественные империи, Турецкая и Российская, будут в постоянной вражде, — рассуждали короли, — им обеим некогда будет вникать в дела Европы. Взаимно истощая друг друга в войнах, Турция и Россия будут слабее, чем были бы в состоянии мира».
Несомненно, черноморские споры русских и турок, если бы не вмешивались в них другие, закончились сравнительно скоро и не потребовали бы стольких жертв. А так, если вести счет от второго Азовского похода Петра, было одиннадцать русско-турецких войн на протяжении 221 года — в среднем, каждые двадцать лет черноморские берега и воды оглашались громом пушек и стонами раненых.
Генерал-фельдмаршал Петр Александрович Румянцев. Старинный портрет.
Памятная медаль в честь победы при Кагуле.
Последнее столкновение султанской Турции с царской Россией было в первую мировую войну. Осенью 1918 года, когда уже была Советская Россия, турки вторглись в Закавказье — с резней и погромами…
Каждая русско-турецкая война имела свои характерные особенности — интересные и поучительные для занимающихся историей. Но говорить обо всех войнах у нас нет возможности. Мы посмотрим самую важную из них, войну 1787–1791 годов. Она знаменита не только итогами; в этой войне русскими вооруженными силами руководили два военных гения — Александр Васильевич Суворов и Федор Федорович Ушаков; редко так бывало, чтобы на суше и на море одновременно были такие мудрые и бесстрашные предводители, во всем достойные друг друга.