А однажды вечером позвонил Сеня и сказал, что у него внезапно повысилась температура. Мы с мужем уже стояли одетые, собирались в Большой Драматический на "Карьеру Артура Уи". Позвони он на десять минут позже и нас 6ы уже не застал. Мы, естественно, немедленно поехали к дяде. Увидев его, мы испугались. Сеня лежал красный, буквально горел, при этом никаких других симптомов не было. Сенина жена находилась с двухлетним сыном на даче в Солнечном и к вечеру ждала мужа. Телефона на даче, конечно, не было. Муж срочно поехал в Солнечное, предупредить Фиру. Я же осталась с дядей и волнуясь, что у него инфаркт, немедленно вызвала "неотложку". Доктор приехал через час. Непонятно почему, но температура к тому времени упала, и Сене было неудобно, что зря побеспокоили доктора. Он десять раз извинялся, краснея уже от смущения. Молодая врач недоумевала: - Вы совершенно здоровы, трудно представить, что всего лишь час назад температура была под сорок.
Вот и все наиболее серьезные случаи заболеваний. Поэтому я верила ему, когда он в каждом письме писал, что чувствует себя хорошо Однако одинокие поездки в Петергоф мне не нравились. Все же 80 лет. Но зная его разумное ко всему отношение, я надеялась, что он действительно здоров. В последние годы дядю стала беспокоить застарелая грыжа. Он боялся, что ущемление грыжи может застать его врасплох, во время Петергофских прогулок, и тогда он попадет неизвестно в какую больницу и в чьи руки. Поэтому Сеня решил предотвратить неожиданность. Лева отговаривал его от операции. Его пугал Сенин возраст. Посоветовавшись со знакомыми врачами, Сеня решился на операцию. Он сам выбрал больницу в Кировском районе. Больница была действительно хорошая. Специалисты высококвалифицированные. У Сени была еще и застарелая аденома, которая его в общем-то мало беспокоила. Однако врачи не соглашались делать операцию грыжи, не сделав предварительно операцию аденомы. Сеня осмелел и, веря в свою счастливую звезду, согласился и на эту, более серьезную операцию. Три недели он лежал на исследовании. здоровье оказалось в полном порядке. Самочувствие хорошее, сердце здоровое, давление в норме. Казалось, опасаться осложнений не было оснований. А главное - настроение у Сени, как обычно, оставалось бодрым. Он постоянно подшучивал над собой. На лице часто появлялась улыбка, та добрая, мягкая, ироническая нейманская улыбка, которую никак не могли понять жены моих дядей. Их всегда удивляло, почему Нейманы всегда улыбаются. А ведь это была по сути защитная улыбка. Операцию назначили на 13 марта 1984 года. Все прошло удачно. Жена, сын и брат Лева дежурили в больнице по очереди. Сеня явно шел на поправку. Настроен был оптимистично. Он уже вставал, часто звонил домой. Но на восьмой день после операции врач назначил ему переливание крови, после чего температура резко подскочила до сорока градусов. Лева в этот момент был в больнице, он немедленно вызвал врачей. Температуру сбили. Сене стало лучше. Он по-прежнему отшучивался. Через день врач опять решил сделать переливание крови. Сеня отказывался. Находившийся рядом с ним сын тщетно пытался объяснить врачу, что отец тяжело переносит эту процедуру. Врач настаивал на своем и пришлось покориться. Опять у больного подскочила температура. Врачи успокаивали, утверждали, что такое бывает. Но вдруг днем отказала почка. Сеню перевели в реанимацию, так как был выходной день, и в больнице оставался только один дежурный врач. В реанимации он еще шутил: "Не волнуйтесь, все будет хорошо. Давление у меня нормальное, 120/80! Я молод и здоров!" Но через два дня врач сообщил, что положение тяжелое, начался воспалительный процесс головного мозга. Сеня стал терять сознание. На команды реагировал, но на вопросы не отвечал. Врачи констатировали заражение крови. Лева пытался выяснить у лечащего врача, какого специалиста необходимо привезти. Он готов был лететь за ним на край света, только 6ы спасти брата. Врач объяснил, что у них самые лучшие специалисты. Но, увы, уже никто не поможет. Сенино состояние все ухудшалось. Несмотря на то, что сердце и легкие были крепкими, он уже не приходил в сознание. 30 марта в 4 ут-ра Сени не стало. А ведь если 6ы не ошибки врачей, он 6ы еще жил и жил! Вот как бывает. Практически здоровый человек. Нормальной комплекции. Не ел жирного. Много ходил. Странно, что его старший брат Исаак, который, начиная с сорока пяти лет часто болел, особенно последние десять лет жизни, ел подряд все, что не положено в этом возрасте, спал после сытного обеда, пренебрегал прогулками, и ушел в восемьдесят лет. Сеня прожил всего на год больше, его не стало в восемьдесят один. Правда, с той разницей, что до конца дней Сеня чувствовал себя хорошо. В чем же дело? Судьба?! А "от судеб спасенья нет"... Но ведь судьба столько раз была к нему благосклонна! Видно, Сенина земная программа за-вершилась. Прошло только несколько дней, как я приехала из своей первой туристической поездки в Париж. Была полна волнующих впечатлений и вдруг письмо из Ленинграда. Начались угрызения совести. Больно стало от того, что меня не было рядом с дядей в самые тяжелые минуты его жизни. Сожалела, что всегда стеснялась внешнего проявления чувств по отношению к дорогим мне людям, в частности к дяде Сене. Утешала же себя тем, что все-таки Сеня прожил хорошую жизнь, нелегкую, но интересную. Радовался успехам сына, который, начиная с седьмого класса, постоянно получал дипломы первой степени на Ленинградских математических олимпиадах, дождался поступления сына в аспирантуру Ленинградского университета, дождался того времени, когда моя семья обосновалась в Америке, я приобрела профессию программиста, а дочка поступила в Нью-Йоркский университет. Ведь его так беспокоила наша жизнь на чужбине. Но, увы, не дождался Сеня того счастливого дня, когда сын защитил диссертацию по искусственному интеллекту и остался заниматься наукой в научно-исследовательском институте теоретической астрономии Академии Наук СССР. А с 1987 года еще и проводил практические занятия по программированию на языке Паскаль в Ленинградском университете на математико-механическом факультете.