Вы, - говорит, - сегодня останетесь без обеда, пока не почините дверь.
«Вот ведь каков! – подумала Васина мать. – И не соврал и правды не сказал и не придерёшься. Дипломат».
Вечером она рассказала обо всём мужу.
-
Ну и дипломат! – довольно посмеиваясь, сказал отец. - Убедил. Настоящий дипломат.
С тех пор в Васиной карьере уже никто не сомневался.
Призыв!
П Р И З Ы В!
Как я люблю свою рутину! Встанешь рано - немедленно ревизия всех органов по Норбекову, потом гимнастика для суставов по Сандлеру, сорокаминутная прогулка по Амосову, душ по-американски, и я чувствую себя заряженной на весь день. А там работа, работа и работа. Хорошо, что не на хозяина, а на себя. Впрочем, и на хозяина было не так уж и плохо.
Нарушается рутина только тогда, когда болею – здесь уж ничего не поделаешь – или уезжаю в отпуск. И как бы интересно ни было моё путешествие, возвращение домой – большая радость. С удовольствием погружаюсь в свои будни. А вокруг люди жалуются: надоела рутина, затянула рутина.
Мы не сознаём, что повседневность и есть радость жизни.
Вспомните, с каким удовольствием мы приходим домой из гостей, после театра, но стоит долго засидеться дома – опять скучно. Самое главное – это заниматься любимым делом, желательно творчеством, и тогда рутина - праздник. Впрочем, у каждого своя дорогая ему рутина
Господа! Цените и любите свою рутину!
ГГоворят
Г О В О Р Я Т
Но всё-таки, когда вырвешься из своей рутины, например, в Санкт-Петербург, диву даёшься, а говорят:
Говорят, нельзя возвращаться в прошлое.
Но почему?
Что же плохого в том, что ты переживёшь еще раз те мгновения, которые испытал в юности? Что плохого в том, что ты вспомнишь те страдания, которые тебя мучили в юности и, наконец, что же плохого в том, что ты ненадолго почувствуешь себя молодым? И что же плохого, если в твоей душе вдруг что-то всколыхнётся?
На мой взгляд - это прекрасно. Гораздо хуже, когда ты ко всему остаёшься равнодушным. «Я вернулся в свой город знакомый до слез…» Эти слова Осипа Мандельштама не выходили из моей головы, когда я приземлялась в Шереметьево после 24 летнего отсутствия. Но я не вернулась, я посетила.
-
Ну, так как, екнуло сердце? – спросили друзья по дороге к моему пристанищу.
-
Нет! - со стыдом призналась я. – Ни грусти, ни сожаления. Полное равнодушие. Все чужое.
Спустя столько лет!
Июнь, белые ночи, 9 часов вечера. А вот и Исаакиевский собор в лесах – готовятся к празднованию 300 Питера. Неподалёку Красная улица. Там когда-то жила моя тетя Зина. Помню огромные зеркальные без перекладин окна с видом на Неву. Большая красивая комната с тщательно натертым паркетом. Дверь в коридор резная, красного дерева с матовым стеклом, на котором тесненный рисунок. И однажды… Зеркальные стекла заменили обычными с деревянными перекладинами, дверь заменили обычной, от комнаты отхватили кусок для расширения коммунальной кухни. В общем, все испортили, упростили. «Так надо» - робко объяснила мне тетя, не желая поддерживать разговор, так как за стеной поселился райкомовский работник с семьей.
Жаль.
Но это было очень давно. А теперь улицу совсем не узнать. Затерялась среди прочих. В детстве после первомайских демонстраций мы с папой всегда заходили к тете, и она угощала меня очень вкусным компотом, а потом я прилипала к окнам и наблюдала за прогуливающейся публикой по набережной.
... Мы переезжаем Неву по мосту им. Лейтенанта Шмидта. Солнце отражается в окнах зданий на берегах реки. А ведь только 9 вечера. А вот и набережная Крузенштерна. Сколько здесь исхожено! Меня охватила тоска, но не по прошлому, а просто тоска. Все серо, сумрачно. Наконец, меня привезли в маленькую однокомнатную квартиру к моей двоюродной сестре Ирине, и тут я почувствовала себя по-домашнему тепло и уютно.
Спустя столько лет!
Я опять в Мариинке. Давали Леди Макбет, дирижировал Максим Шостакович. Почему-то вспомнила «Кармен» с Давыдовой и «Дон Кихот» с Дудинской и Сергеевым.
Театр показался очень маленьким. Такой же как и раньше уютный партер, обитый голубым бархатом. Сижу рядом со старым другом в партере, а когда-то мы бегали на галёрку. Сидим молча, но хорошо понимаем друг друга, несмотря на то, что расстались 24 года назад и никогда не переписывались.