1
Из Архангельска заключённых отправили на Сивую Маску. Добирались две недели по морю и рекам. И вот, наконец, 8 октября они на месте. Это был последний лагерный пункт по пути на Воркуту. В то время, когда туда прибыли заключённые, он представлял собой малюсенькую штрафную «командировку» для самых отпетых рецидивистов и убийц.
Располагался пункт на судоходной реке. Узкая полоса леса на берегу переходила в глухую лесотундру. Строгой зоны здесь не было. Не было и вышек с военной охраной. Был только приказ не выходить за пределы «командировки» после работы. Мужчины могли полулегально заходить в женский барак.
В лагере было 6 загаженных, дряхлых маленьких бараков, в каждом из которых жили по 10 заключённых. Была банька, кухонька и прачечная, а привели сюда около 200 человек. Пароходы шли раз в 3 месяца. Запасов продовольствия не подвезли. Кормили плохо, только, чтобы не дать умереть с голода: утром каша, в обед «суп мясной», но без мяса, или «рыбный», без рыбы, вечером опять каша. Платили за работу сдельно. Такое положение было для общих работ.
Сначала Василия послали в лес на две недели. На заключённых возложили заготовку крепёжника для воркутинских шахт. Крепёжник заготовлялся в лесу и, чтобы найти материал, надо было продвигаться всё глубже и глубже в лесотундру. Таким образом, расстояние от лагерного пункта становилось всё дальше и дальше с каждым днём. Чтобы вывезти крепёжник, предварительно приходилось вытоптать ногами дорогу на вырубленных просеках. Затем его вывозили люди на санях, изготовленных тут же. Такие сани в лагере назывались «вридло» (временно исполняющие должность лошади). Были установлены нормы заготовок (повал, распиловка, обрубка веток, корней и пр.) Прокладка дорог в нормах не учитывалась. Труднее всего оказалась вывозка. Заготовки происходили в разных участках леса, а прокладывать дороги в снегу не позволяло время. Тяжёлая, изнурительная работа усугублялась жестокими морозами, снежными наносами в полтора-два метра и отсутствием дорог. Питание было скудное, за невыполнение нормы паёк хлеба урезался до 300 грамм в сутки.
Начальник ничего в этом не смыслил. Василий же в прошлом много
работал по эксплуатации северных лесов и, попав в северные широты да ещё в тайгу, чувствовал себя как рыба в воде. В любом деле была у него хватка. Он умел найти нужные участки леса в тайге, умел смастерить силки на зверя и на птицу, как никто другой, мог договориться с начальником в интересах рабочих, на этапах умудрялся протащить иголку, карандаш и даже лезвие. Вот почему начальник за него ухватился, как за спасительную соломинку, и сразу сделал его прорабом. Василий, конечно, извлёк все возможные выгоды из своего положения. Он выстроил землянку для себя и десятника и спокойно похаживал этаким барином, но никогда не подличал и оставался хорошим товарищем.
Затем Василий вернулся на Сивую Маску. Через каждые 3 недели должности в лагере менялись. Дело от этого только страдало, никто за дело лагеря не болел, а люди чувствовали себя, как в театре. Гость не гость, но и не хозяин. За 9 месяцев Василий успел побывать и таксатором, и руководителем работ, и нарядчиком, и строителем, и комендантом, и помощником начальника экспедиции, и десятником, и заведующим лесопилкой. На начальство смотрели, как на временное явление, смещали без оснований, да ещё и угрожали. Но, когда его производили в начальство, приходилось подчиняться.
Поселили Василия в бараке техперсонала. Он даже имел свою койку и постельное бельё. Питание было простое, но вполне здоровое. По крайней мере, он ни разу не болел, да и от болезни желудка, которая его мучила со студенческих лет, совершенно избавился. И с гигиеной здесь всё было в порядке. Он имел возможность регулярно ходить в баню. В свободное от работы время он ставил силки на куропаток, которых там оказалась тьма-тьмущая.
Василий ежедневно наблюдал, как идут вниз по реке люди, отсидевшие разные сроки. Это вселяло надежду, что скоро придёт и его время, и возможно через год он будет опять с семьёй.
А пока надо работать, работать и работать, чтобы заслужить своё раннее освобождение. И он работал. Работал с 6 утра до 9 утра. Потом до 12 часов перерыв. Потом опять работа с перерывом с 3 до 5, а с 5 до 8 часов Василий составлял отчёты. Строительные работы у него шли отлично, по-другому он просто не мог. За качество и срочность ему заплатили 200 рублей. Василий немедленно послал домой 100. Половину разрешалось посылать домой, в руки давали только 29-30 рублей, остальные оставались на банковском счету. С личного счёта допускалось снимать деньги, если лагерь их имел.
Под его руководством был построен барак, закончен ремонт кухни, выстроена новая баня с парилкой, старая была тесная и неудобная. Были трудности со стройматериалам, кирпичом, гвоздями и прочим, но Василий умел выходить из создавшегося положения. Он подобрал себе двух помощников, которых знал ещё по Ленинграду. С этими ребятами было легко и надёжно. Начальство было всем довольно.