Иногда в лагере просто сожительствовали. Право на сожительство имели особо заслуженные люди по разрешению начальства. Нелегальное сожительство и ухаживания преследовалось комендатурой, и виновные получали взыскания. В общем, лагерная любовь была кратковременна и, как правило, заканчивалась скандалом. Такое прельщало немногих.
Бывали случаи, когда люди женились и в лагере, например, два стрелка. Но один сразу получил от новобрачной сифилис, второй после женитьбы благоразумно молчал, чтобы не выставлять себя посмешищем.
Почти всех незамужних женщин из этих краёв отправили вниз по реке в совхоз. В лагере оставались только замужние. Вид этих женщин был весьма непрезентабельным. Одевались они в лагерное обмундирование: ватные штаны, телогрейка и грязные ботинки. Но жили они лучше мужчин, гораздо чище и сытнее, что-то, где-то умели добыть, сварить. Семейные пары имели отдельные хибарки. Казалось, они жили лучше одиноких, но Василий смотрел на них с жалостью, никаких других чувств они у него не вызывали. Поэтому, когда начальство настойчиво предлагало колонизацию, и Василий мог бы жить с семьёй и без конвоя в нормальной комнате, он засомневался. Предложил жене подумать. Климат здоровый, но край суровый, культура сюда ещё не дошла, школы далеко. Местные ребятишки ездят в школу в мешках из оленьих шкур. Не дожидаясь ответа от жены, Василий принял окончательное решение: лучше он один здесь «перезимует», а семья пусть сидит в далёком родном Ленинграде.
5
Из Воркуты то и дело возвращались освобождённые по Кировскому делу.
Вместо 3 лет они просидели год и 7 месяцев, то есть 55% срока.
У Василия в бригаде было троё освобождённых. Они купили лошадь и собирались ехать на ней 15 километров до ближайшей станции. Обычно те, которым предстояло скоро освободиться, скупали у лагерников по низкой цене костюмы, городскую обувь и прочее.
«Скоро придёт очередь пересмотреть и моё дело», - постоянно думал он. А пока работал в лагере с тем же рвением, как и на воле, но с той лишь разницей, что выполнял всё, что от него требовали. Здесь он не хотел никому ничего доказывать, решил только подчиняться.
Лагерники не всегда были перегружены работой, и тогда нападала такая
зелёная тоска, что деваться некуда. Ведь и книг даже не было. В такие дни Василий старался направить мысли на свои технические идеи, которые, как ему казалось, могли принести огромную пользу. Он продумывал три проекта. Ещё он дорабатывал изобретение, которое по его расчёту могло бы дать сотни миллионов прибыли государству, и, конечно, надеялся, что всё это поможет ему выбраться раньше срока.
Жене он писал:
«Я знаю ты слабо веришь в меня, как в изобретателя, но это не так. Я ещё могу соображать. Но всё это я отложил до лучших времён, так как все изобретатели не в ладах с судьбой. Даже великий Эдисон оглох, получив оплеуху от кондуктора трамвая. Дабы не случилось чего-нибудь подобного, придётся подождать».
Иногда, благодаря умению многое делать, Василия приглашали в гости зыряне. Там он впервые в жизни попробовал сырое мясо. И ему понравилось. Тамошние зыряне едят и сырую рыбу, предпочитают жирную, вроде налима. Но Василий отведать её пока не решался.
Глава третья
С Т А Н Ц И Я У С А
1
Вскоре Василия перевели с Сивой Маски вверх по реке на станцию Уса Воркутинской железной дороги на строительство лесопильного завода. Оттуда начиналась ветка до Воркутинских угольных шахт, расположенных на Урале.
Населённый пункт имел электростанцию, телефон, радио, клуб, механический цех и мастерские. Жизнь протекала более оживлённо, чем на Сивой Маске. Там только рубили лес, а здесь были уголь, паровозы, лесопилка. Хоть какая-то индустрия. Он был очень доволен, так как эта работа уже по его прямой специальности. Его назначили заведующим лесопилкой со сдельной оплатой.
Народ здесь оказался разношёрстным, много уголовников, растратчиков, троцкистов, не согласных с политикой Сталина, но большинство таких же, как и Василий, мечтающих поскорее сорваться домой, политика же их не интересовала.
Василию приходилось часто ругаться с начальником. Ещё бы, дали на подкатку брёвен двадцать непокорных, заядлых троцкистов, которые сидят в лагерях по 6-8 лет. Это были ярые противники Советской власти. Они как-то даже голодали длительный период, добиваясь лучших условий. В конце концов им обеспечили 8 - часовой рабочий день вместо обычного 10 - часового.