Осели они в совхозе. Жил он в конюшне. Правда, конюшня была хорошо сделана, рубленая и тёплая. Она строилась для лошадей, а лошадей не поместишь в низенькое помещение, да и лес должен быть хорошим, иначе животные не вынесут полярных условий. В конюшне для 300 человек были двухэтажные нары, на которых заключённые обедали и спали. Ночь начиналась в 12 часов дня. Освещалось коптилками с мазутом.
Заполярная ночь, северный холод, грязь, плохое питание и никакого просвета впереди. И это всё после таких хороших условий! Никаких других желаний, кроме нормальной пищи и элементарной гигиены у Василия не появлялось.
До Кочмеса Василий был одет, обут и сыт. Здесь же в реке потонуло масса вещей: сапоги, кожаные брюки, тужурка, кожаная кепка и весь запас его продуктов. Так что два месяца он был гол, как сокол. Хорошо, что оставалась махорка. В самые критические минуты она его выручала, он менял её на сахар. Зарплата здесь была низкая - 1руб 70 копеек в месяц. На эти деньги он купил конфеты и на 6 дней обеспечил себя чаем.
Чтобы не идти на общие работы, он с товарищами занялся организацией
выгонки дёгтя из берёзовой коры и ещё производством напильников.
Но всё это пустяки, если бы только знать, что увидит он, в конце концов, семью. В его душе завывала вьюга. За что я здесь? Задавал он себе неизменный вопрос. Он опять затосковал. С нежностью думал о Нине, уже в который раз раскаивался во всех своих прошлых прегрешениях и мечтал: свершись чудо, окажись он опять рядом с семьёй, никогда бы не позволил себе вести себя так, как это бывало раньше. Порой настолько жгла тоска по своей кровати и своей простыне, что самому было смешно. Впрочем, совсем не смешно, а безысходно.
До середины декабря заключённые тщетно ждали амнистии, которая предполагалась к 7 ноября. Но теперь и разговоры об этом прекратились. Почти 3 месяца он не читал газет, так же как и книг, впрочем, ему и не хотелось. Было слишком плохое настроение.
Но постепенно жизнь Василия стала улучшаться изо дня в день. Появилась сверхурочная работа: ремонт трёх патефонов, ремонт смычка для скрипки, ремонт арифмометра и многое другое. Правда, работа оплачивалась в одну треть её стоимости, но обещали ещё целый ряд других работ. В общем, в феврале он заработал уже 150 рублей. Ленинградец Ваня, с которым он подружился, заработал 100. Друзья объединились и таким образом имели фонд, который обеспечил им сытную жизнь на 2 месяца.
Среди лагерников были люди и денежные. Они часто получали посылки и были уверены, что выживут. А были и такие, чьё имущество состояло из одежды, обуви, миски и ложки. Настроение у них было невесёлое.
Наконец заключённых перевели из конюшни, где они прожили 2 месяца, в землянку, бывшее овощехранилище. При этом продезинфицировали все вещи и предоставили возможность мыться в бане. После бани они долго сидели у печки, грелись. «Всё-таки хорошо, что попал в Кочмес, где живу в тепле, а не в каком-нибудь лесу», - благодарно думал Василий.
2
Новый год Василий встретил лучше, чем предыдущий, тогда так тосковал, что хоть в Усу головой. В клубе был банкет и концерт. Присутствовали вольнонаёмные, избранные ударники. Подавали брагу, закуску, чай с пирогами и печенье. На этом вечере он присутствовал в роли музыканта. Днём музыканты ходили за 18 километров на пристань, где давали концерт вольной публике. Концерт прошёл отлично, и через два дня их пригласили опять.
Мысленно Василий постоянно переносился к семье и не сомневался, что
они тоже о нём думают. В день рождения сына на него нахлынули воспоминания радостные и грустные. Когда же он его увидит? Теперь Василий надеялся только на первое заседание Верховного Совета.
Попав в лагерь, Василий думал, что, проявив себя хорошим
работником, он быстро закончит срок, но, увы, пришлось разочароваться. Наконец-то он понял, что работа даёт только возможность удовлетворительно жить, а отпустить его могут только в случае перемены правительства.
3
Когда Василия перевели с административной работы на рядовую, он был даже рад. Уж очень ему надоело выгонять людей на работу, чаще всего жалких и немощных. Да и беспокойное это дело – руководить людьми. Работа в слесарной была куда интересней. Здесь можно сделать насос, водопровод из дерева для бани и многое другое. За разрешением таких проблем время бежало быстрее. Он стал задумываться, как лучше и интересней прожить в лагере. Лучше других жили парикмахеры, врачи, музыканты, часовщики. Он был хоть и не блестящим музыкантом, но всё же музыкантом был. Но особенно Василий надеялся на профессию часовщика. Часовой элемент он мог сделать, не было только лупы и запасных частей: волосков, стёкол, стрелок. Гитару же он сделал полностью сам, и она настраивала его на мечтательный лад. Он развлекал своих товарищей по бараку полушутя полусерьёзно, рассказывая в духе Мюнхгаузена, при всём честном народе о своих любовных похождениях и приключениях.