- Да, вы, знаете ли, каким успехом я у женщин пользовался? Что
смеётесь? Аль не хорош Васька Соломин? Ну и баста, расходитесь по своим землянкам-берлогам, не вам Соломина слушать.
-
Василий Евгеньевич, - умоляли его, - не смеяться, рыдать будем, только расскажи самый сногсшибательный случай.
-А яак раз сногсшибательный и наметил – вот иду я, а женщины передо мной одна за другой так и падают, так и падают… ха-ха-ха! – заливался он раскатистым смехом.
Все покатывались со смеху вслед за ним.
В мужских землянках он рассказывал солёные анекдоты, но при женщинах никогда не был циничен. Откровенностью Василий не отличался, но с большим уважением и доверием относился к заключённой Доре. Она была крестьянского происхождения, вышла замуж за бывшего дворянина, за что и пострадала. Эта женщина работала, не покладая рук, негодовала про себя и вслух по поводу происходящего. На её дружбу можно было положиться в самых сложных обстоятельствах, никогда не подведёт, не выдаст. Он подолгу беседовал с ней, исповедовался в своей тоске по жене и сыну, спрашивал советы, мог прослезиться, вспоминая, как сиделка выходила его.
Василий дал себе установку выжить. Для этого надо приспособиться к лагерю, где ежедневно нужно ухищряться, находить пути к добыче средств существования. Он с воодушевлением брался за самую трудную работу. Находил сверхурочные работы, с товарищами группировался по 3 человека. Они чинили моторы, стиральную машину для лагеря, замораживали лёд для маслозавода. За это платили в час по 3 рубля на троих. В выходной и вечерами он занимался лодочным мотором, крайне изуродованным. И когда мотор, наконец, заработал, мастера очень удивились. За ремонт сельскохозяйственных машин Василию платили сдельно. От работы он получал не только удовлетворение, но и жил лучше большинства. Хорошо, что не в лесу на холоде или на какой-либо другой тяжёлой работе, каких в лагере было много, думал Василий. В конце концов, он приспособился и жил более или менее сносно, конечно, по лагерным понятиям. «В лагере надо месяцев 5 примениться», - советовал он.
Здесь он вставал в 6 часов, завтракал кашей, ещё находясь в постели, а в 7:30 начинал работать. За кашей лагерники ходили по очереди в столовую. К 8 часам Василий готовил дрова в слесарной. Там была железная печка, которую топили целый день, так что дров уходила полвоза, зато работали они раздетые, хотя на дворе было 43 градуса мороза. Работа заключалась в починке плугов и борон.
В выходные дни Василий завтракал в 10 часов утра, к двум отправлялся в столовую, где играл в оркестре, затем обедал и шёл отдыхать на два часа. Вечером опять где-нибудь играл. Благодаря участию в оркестре он имел приличный паёк, а ведь когда только приехал в Кочмес, жил на одной баланде (лагерный суп). Он опять похудел, но был вполне здоров и научился быть хладнокровным и уравновешенным.
Давно не было писем из дома, настроение испортилось. Он достал литр водки и выпил с четырьмя товарищами тайком от начальства.Потом поговорили, даже посмеялись, Василий спел свои песни, и они легли спать. А ночью ему снился дом, жена, сын.
4
Тяжёлый психологический отпечаток лежал на всех, кто сидел ни за что, а именно за откровенный разговор, знакомство или просто болтовню в тесной компании. Сначала все чего-то ждали, смотрели на лагерь, как на случайное недоразумение, затем забеспокоились и стали забрасывать соответствующие органы заявлениями, просьбами, отчаянными письмами. Объявляли голодовки. На всё был один неизменный ответ: дело пересмотру не подлежит. Один товарищ умудрился за 2 года написать 78 заявлений по всем возможным адресам, но так и не получил никакого ответа. И все эти наивные люди считали, что причина в том, что письма не доходят до Сталина. Только бы дошло до Сталина, и тогда их непременно освободят. Так думали все КРТД. Над Ягодой в это время шёл процесс. «А ведь это он нас всех посадил!» – считал Василий.
Раньше при Ягоде было много грабежей и беззаконий. Обкрадывали до ниточки. Правда, Василия уголовники, как правило, не трогали, уважали, а может, и побаивались. Но даже и ему однажды досталось. Первую посылку, присланную женой, они украли. Он успел только вынуть из неё трубку и пачку табака. Воры тут же проиграли посылку в карты. Было обидно, сам же он привёз с почты другим заключенным 14 посылок, а за своей не досмотрел. Больше всего жаль было крючков для налимов на зимний период. Василий даже дважды ударил урку поленом, и долго с неприятным чувством вспоминал об этом инциденте. Воров, конечно, арестовали и посадили в изолятор. Они сознались и дали расписку, что заплатят стоимость. Расписку Василий передал начальнику Сивой Маски, но перед отъездом в другое место он с ним крепко поссорился и деньги так и не получил.