Этапникам оставалось идти ещё 400 км. Зимой переходы переносились особенно тяжело. Василий снабдил друга и 33 рублями. Этого ему должно было хватить на месяц. Василий никогда не забывал друзей. В тяжёлые для него времена только Ваня и проявлял заботу, остальные, как правило, оставались равнодушными. Мало ли неудачников в лагере, - считали они.
3
Седьмое декабря 1939 года явилось для Василия памятной датой. Он бросил курить без особой надобности, просто, чтобы проверить себя, и держался стойко.
«Это, конечно, не навсегда, ибо нет необходимости лишать себя такого очень большого удовольствия», - рассуждал он.
Курить его иногда тянуло, но не так, как в первые две недели, когда папиросы отличал от махорки за 50 км и без дрожи не мог смотреть на них. Первые 20 дней он был расстроен и зол, его соседям часто попадало незаслуженно. Потом Василий пришёл в равновесие. У него улучшился аппетит, исчезла бессонница и плохое настроение по утрам, а также отвращение к кислому. Он стал чувствовать себя значительно лучше, даже поправился. Правда, курить тянуло, но уже не так как раньше. Теперь ему уже не снились папиросы, и он не видел себя курящим во сне. .
В феврале недалеко от лагеря расположился чум оленеводов коми. Однажды туда был приглашён доктор, чтобы лечить детей от чесотки. Василий увязался с ним.
На опушке тощего тундрового леса стояли конусные большие шалаши из оленьих шкур с дырой наверху, из которой выглядывала труба от печки – это уже проникновение индустрии в чум. Вход закрывала шкура оленя.
Чтобы проникнуть в чум, надо было низко согнуться. В чуме было светло, сверху свешивалась лампа. В центре находилась железная печка. Вокруг неё вёдра со снегом. На печи стоял чайник и котлы с мясом. По краям чума на досках были постланы оленьи шкуры. В ногах постелей едва виднелись низенькие маленькие столики, вокруг которых стояли люди и распивали чай с луком. Лук нарезали ломтиками и клали прямо в чай. Чай пили только китайский и без конца, а мясо ели в огромных количествах.
В чуме была страшная скученность. На одного человека приходилось 2 кв. метра, да ещё масса всяких вещей и утвари. На стене висели 5-6 икон, на которые коми смотрели с благоговением.
Люди сидели прямо на полу, на шкурах. В спину дуло, а в лицо шёл жар от печи. Спали одетые и обутые, вплотную друг к другу. Миллион вшей закусывали ими, а они сидели и со смаком скребли в своих головах. Половина населения чумов – дети. Они располагались около вёдер, горстками брали оттуда снег и отправляли в рот.
Очень много собак, которые вбегали в чум, ели и стремглав вылетали на улицу, а там затевали собачью драку. Ребятишки тоже выбегали раздетые на улицу и носились с собаками, а потом замёрзшие возвращались погреться у печки. Женщины казались существами слабыми и забитыми. Сидят на полу в кокошниках, длинных сарафанах, кормят маленьких детей, варят еду, мнут зубами шкуры.
У мужчин верхняя одежда из оленьей шкуры, пыжиковой шапки и очень тёплой обуви, называемой тобища. Тобищи сделаны из меха, снятого с ног оленя.
Каждая вещь, вплоть до чашки кладётся в особый чемодан, где по размеру вещи имеются отделения. Эти чемоданы укладываются в большие расписные сундуки, которые привязаны к саням. На 3 чума имеется 20 саней. Обычно чум стоит на месте только дней 10. Потом уходит вслед за оленями, которые ищут себе корм, вырывая борозды в снегу.
Пришедших накормили мясом, затем напоили чаем. Пока доктор смазывал чесоточных детей, Василий ко всему присматривался. Поговорив с обитателями, он понял, что они нуждаются в слесарной работе. Так у него появились заказы на разную мелочь: ножи, напильники, свёрла, крюки. Василий вместе со своим слесарем выполнил заказ за 3 дня, за что получил 60 рублей и 6 килограмм мяса.
Жизнь в чуме Василию совсем не понравилась, а вот олени понравились очень. Когда приехали за заказом, председатель колхоза решил прокатить Василия на оленях. Не успел он сесть, как сани понеслись с быстротой поезда. Снег летел вихрем в лицо, а впереди видны были скачущие олени с подпрыгивающими рогами. Ух! И какой же русский не любит быстрой езды!
Глава шестая
В А В И Л О Н
1
В конце января Василия перебросили на заготовку леса вверх на 12 км по реке Сынтье в город с древним ассирийским названием Вавилон. Здесь его сделали начальником лесопункта. Лесопункт был расположен на берегу реки Сынтьи в глухом лесу и представлял собой 7 строений для ста человек и двадцати коней со сбруей в упряжке. Число коней постоянно менялось. Сначала их было двадцать, потом пять, а иногда доходило и до сорока.